Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 150 из 156

Мы с Павлом встретились в роскошном Hotel de Crillon неподалеку от Елисейского дворца. Персонал привык к посетителям Дурова, и нас усадили в ресторане за специально выделенный стол. Официанты без лишних реплик приносили блюда согласно личному меню гостя: гречка, зерненый творог, легкий десерт, чай.

Дуров был по-прежнему весь в черном. Он стал заметно шире в плечах, и его мышцы, явно знакомые с ежеутренними тренировками, обтягивала футболка с лого Telegram. На щеках блестел лихорадочный румянец биохакера, привыкшего к ледяным ваннам. По его словам, едва ли не единственную свою пару обуви он носит уже четыре года, а в гардеробе оставил лишь один деловой костюм.

Скинув эти самые поношенные кроссовки, Дуров сидел в кресле почти в баддхе конасане. Когда ему зачем-то понадобился один из официантов, он многозначительно поглядел на распорядителя, затем поднял кверху палец, потом позвал его. В соседнем зале гуляла гоп-компания, подпевавшая «Дороге дальней» на французском языке, из-за чего не было слышно примерно ни черта.

Тогда Дуров взял вилку и стал стучать по фарфоровой чашке. Чашка оглушительно задребезжала, и дамы за соседним столом заозирались и зашумели белоснежными шубами. Когда распорядитель явился, тотем с чуть аффектированным дружелюбием объяснил ему, что музыка играет слишком громко и в таких условиях дозваться кого-либо трудно. Распорядитель немедленно закрыл дверь к «Дороге дальней» и вызвал официанта.

Зашел разговор о команде, и я стал расспрашивать, как поживает тот или иной разработчик. Быстро выяснилось, что одна из главных юных звезд «ВКонтакте» была изгнана из Telegram. «Он слишком выпячивал свою гомосексуальность, подсаживался на обеде к коллегам и показывал во всяких приложениях: вот парень, который меня бросил, – начал объяснять Дуров. – А у нас не принято даже про семейные проблемы рассказывать, у нас как-то больше профессиональные темы общения. Нам все равно, кто его бросил – девушка там, дедушка… Но главное, что у него была позиция жалобщика, которому все должны. Он срывался на других, занимался звонками в Telegram и доделал их, но они плохо работали, и за него переделывали. В итоге пришлось расстаться».

После этого разговор свернул на тему депрессии. Дуров повторил свой старый тейк, что не верит в нее. «Но как же подтвержденные диагнозы, лечение исследованными препаратами?» – спросил я. «А вы не думали, что депрессия, наоборот, может быть вызвана этими таблетками?» – спросил Дуров, и мне вспомнилась история из мемуаров физиолога Ивана Павлова:

Как-то, несколько недель тому назад, в самый разгар большевистской власти, мою прислугу посетил ее брат, матрос, конечно, социалист до мозга костей. Все зло, как и полагается, он видел в буржуях, причем под буржуями разумелись все, кроме матросов, солдат. Когда ему заметили, что едва ли вы сможете обойтись без буржуев, например, появится холера, что вы станете делать без докторов, – он торжественно ответил, что все это пустяки. «Ведь это уже давно известно, что холеру напускают сами доктора».

Короче, я понял, что за прошедшие 13 лет Дуров мало изменился. Ему исполнилось 40, но, несмотря на свой лихой биохакерский вид, он остался во многом консервативным.

Подумав над всем этим, я пришел к выводу, что ничего удивительного здесь нет, поскольку либертарианство и достигаторство так же застряли в прошлом, как и лидеры, которые их исповедуют.