Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 115 из 156

Я пишу этот пост, чтобы официально объявить, что активное участие Telegram в TON завершено. Вы можете увидеть – или, возможно, уже видели – сайты, использующие мое имя, бренд Telegram или аббревиатуру TON для продвижения своих проектов. Не доверяйте им свои деньги или данные. Ни один из нынешних или прошлых членов нашей команды не участвует ни в одном из этих проектов. Хотя сети, основанные на технологии, которую мы создали для TON, могут появиться, мы не будем иметь с ними никакой связи и вряд ли когда-либо будем их поддерживать каким-либо образом. Так что будьте осторожны и не позволяйте никому вводить вас в заблуждение.

Я хочу завершить этот пост, пожелав удачи всем тем, кто стремится к децентрализации, балансу и равенству в мире. Вы ведете правильную битву. Эта битва вполне может стать самой важной битвой нашего поколения. Мы надеемся, что вы преуспеете там, где мы потерпели неудачу.

Когда мы разговаривали о «битве» с Павлом Черкашиным, на его часах было шесть утра и он сидел с ноутбуком в автомобиле, потому что дома еще спали гости и домочадцы. После того как Telegram «сдал назад», Черкашин опубликовал довольно гневный текст, в котором порицал Дурова за неисполнение обязательств. Но с момента эпопеи с Gram прошло пять лет, и многое изменилось. Черкашин успешно управлял чужими деньгами, но затем началась —

[34]

[Данный фрагмент удален в соответствии с законодательством РФ.]

и один из его клиентов угодил под санкции.

Черкашин попал вместе с ним в поле зрения ФБР. Это внимание оказалось настолько неприятным, что он осознал, что ждало бы Дурова, восстань он против американской системы. «Выдали бы ордер на арест, и он жил бы как святой, – усмехается Черкашин. – Но мы не знаем, какие были бы действия системы. Тут показателен пример Навального

[35]

[Физическое лицо, включенное в перечень террористов и экстремистов.]

: —

[36]

[Данный фрагмент удален в соответствии с законодательством РФ.]

… Дуров мог бы сказать SEC в открытую "Fuck you – я как хотел, так и буду делать". У него на руках были все козыри, кроме страха за личную свободу. Все было идеально: безупречные юридические документы, правильно все структурировано… Но я понимаю, что это психически тяжело: близкие люди осуждают, окружение говорит "Если ты хочешь быть святым, то окей, но мы-то радоваться жизни хотим и в Америку ездить…"».

Черкашин ненадолго прервался, чтобы рассказать, как ему пришлось раздавать долги инвесторам, пережить падение личного кредитного рейтинга, сравнимого теперь с рейтингом беженца, и начинать бизнес заново. Но затем он вернулся к истории с Gram: «Вот метафора: представь финальную битву добра с нейтралитетом. Добро собрало миллиарды долларов технологий и людей. Паша с голым торсом выехал на коне с флагом – мол, сейчас мы изменим мир! Тут из-за крепостной стены вылетает дерьмо и шлепается рядом с ним, и он такой: "О-о-окей, уходим…" Вопрос: мы ради этого, что ли, собирали средства? Он хотел заменить существующую банковскую систему на новую – и испугался, что его в эту существующую не пустят?..»

Прошло еще несколько минут за разговором о перспективах криптовалют, о том, что все люди на планете смогут намайнить себе на достойную жизнь, и Черкашин вновь вернулся к эпизоду, который он считал решающим в истории Дурова. «Я не хочу осуждать, – резюмировал он, будто забыв о метафоре с дерьмом. – Я восхищен его талантом и способностью видеть будущее. То, что он сделал с TON, лучше, чем ничего».

Примерно такого же мнения придерживались и другие инвесторы, купившие Gram, хотя, безусловно, не все. «Это грустная новость, – рассказывал Владимир Смеркис из TokenBox российской газете «Коммерсант», которая, разумеется, из всего письма Дурова процитировала только ядовитые слова о США. – Я до последнего считал, что Павел будет бороться и пытаться в других юрисдикциях реализовать проект и что взятые у инвесторов деньги будут брошены в том числе на [дальнейшую] реализацию TON, а не только на Telegram».

Юрий Мильнер также приобрел Gram и, кажется, потерял прилично денег, но, будучи обязанным Дурову успехом своих инвестиций в социальные сети, выражался более дипломатично. «Думаю, что это потерянная возможность в меньшей степени для инвесторов и в большей для самого Павла и его команды», – сказал он в интервью журналистке Елизавете Осетинской

[37]

[Внесена в реестр иностранных агентов.]

.

Когда я дописывал эту книгу и решил уточнить у Мильнера, что он думает по поводу стратегии Дурова, «убийца веба» ответил, что события вокруг Telegram – это перевернутая страница истории и возвращаться к ее обсуждению он не готов.

Джаред Лето и вовсе не ответил на мое письмо о Дурове.

•••

«Telegram разместил облигации и получил миллиард! Впереди IPO! Держатели бондов конвертируют их в акции! Telegram проводит еще одно размещение! Мессенджер получит еще $750 млн!» – газеты не скрывали восторга и печатали статьи о хитроумном русском гении, не зная, что Павел Дуров выпускал свои ценные бумаги от безнадеги.

«Представьте, кончается 2020 год, денег опять не хватает, инвесторы требуют свое назад, – говорил он, помахивая рукой в знак приветствия управляющему рестораном при отеле, где проходило наше очередное интервью. – Время идет, могут опять начаться переговоры о продаже доли [в компании], чего не хотелось бы, и тогда придумался вот этот ход с облигациями».

Ход сработал, причем благодаря неуклонному росту Telegram. Мессенджером пользовались почти полмиллиарда человек. Кривая численности аудитории, уходящая вверх, тащила за собой оценку всей компании и заодно стоимость ее ценных бумаг.

Тем временем горечь поражения Дурова в Манхэттене немного подсластил тот факт, что вслед за Gram регуляторы гильотинировали и Libra. Руководивший ее запуском Давид Маркус уволился из Meta и вскоре рассказал в соцсети Х, как его инициативу душили на высочайшем уровне – в кулуарах все той же Комиссии по ценным бумагам и биржам: