Страница 55 из 81
Секунду в трубке молчали, потом раздался знакомый громкий голос, на этот раз без обычной шутливости.
— Ну, чемпион. Даже не знаю, что сказать. Никитин бы гордился.
Я не ответил сразу, слушая гудки на линии и далекий шум комитетского коридора через трубку.
— Спасибо за характеристику, — сказал наконец. — И за то, что не отступили с диспансером.
— Дело общее было, не только мое, — ответил Ковригин. — Езжай, покажи там всем, что Пенза не последний город на карте страны.
Я положил трубку и вышел из телефонной будки на территорию базы. Май в Подольске стоял теплый, липы вдоль аллеи уже покрылись первой листвой, где-то за корпусами доносился стук копыт с манежа, кто-то из конюхов выводил лошадей на вечернюю проминку.
Перед отъездом в Москву на общий сбор команды я заехал в Пензу на два дня, получить в облспорткомитете последние документы и попрощаться. Ковригин встретил меня в том же кабинете, куда я приходил еще к Никитину.
— Дальше моя роль кончается, — сказал он, без обычной шутливости, разложив передо мной стопку бумаг. — В команде сборной свой тренерский штат, врач, массажист, все от Спорткомитета СССР. Областной куратор туда не входит, не положено по штатному расписанию. Мое дело было довести тебя до Подольска, дальше ты уже не наш, а союзный.
— Понимаю.
— Не расстраивайся, — он подвинул мне через стол папку. — Я тут не для того, чтобы жалеть, что не поеду с тобой в Монреаль, кто я такой, областной тренер юниоров. Я тут для того, чтобы ты знал. Вся эта бумажная возня, что была, случилась не зря. Теперь твоя задача там, на месте, не подвести ни себя, ни Виктора Семеновича, ни весь наш комитет.
Он пожал руку крепко, коротко, без прежней размашистости.
— Пиши, если время будет. Не возвращайся без медали.
Оформление заграничного паспорта заняло отдельную неделю, уже после контрольного старта в Подольске, когда список из трех фамилий утвердили официальным приказом. Паспорт выправляли не в Пензе, а через московский ОВИР, при Спорткомитете СССР, куда меня вызвали отдельной телеграммой на середину июня.
Комната в здании на улице Скатертный переулок, где принимали документы у выезжающих спортсменов, оказалась тесной, с рядом стульев вдоль стены и окошком, за которым сидела женщина в форменном костюме, проверявшая анкеты по одной.
— Громов Алексей Сергеевич, — сказала она, найдя мою фамилию в списке. — Анкету заполняли?
— Заполнял, две недели назад, через облспорткомитет.
Она достала папку, сверила данные с анкетой, привезенной из Пензы. Спросила про родственников за границей, про судимости, про членство в общественных организациях. Я отвечал коротко, как учил Ковригин перед отъездом. Не растекаться, отвечать по существу, не добавлять лишнего.
— Загранпаспорт общегражданский, серии два, выдается разово, только на данную поездку, — объяснила она, ставя штамп на бланк. — По возвращении сдаете в течение трех дней в паспортный стол по месту жительства. Фотографии готовы?
Я протянул четыре фотокарточки, сделанные накануне в фотоателье на Кировской, анфас, без улыбки, на сером фоне, как требовала инструкция, полученная вместе с вызовом.
Паспорт выдали через два дня, тонкую книжку в темно-красной обложке с гербом СССР, вложенную в отдельный конверт вместе с визой, уже проставленной канадским консульством по общему списку олимпийской делегации.
В тот же день, в другом крыле здания, проходил инструктаж для выезжающих спортсменов, обязательный для всех членов делегации, независимо от вида спорта. Актовый зал на сорок человек, представитель Спорткомитета за трибуной, читал по бумаге правила поведения за рубежом.
— Товарищи, — начал он, — вы едете представлять не только свой вид спорта, но и всю страну. Поведение каждого из вас на виду у иностранных журналистов, у местного населения, у представителей других делегаций. Никаких контактов с посторонними лицами без сопровождения. Никаких покупок и обменов личными вещами с иностранными спортсменами без уведомления руководителя делегации. При любых вопросах о внутренней жизни страны отвечать сдержанно, по существу, не вдаваясь в детали, выходящие за рамки вашей компетенции.
Дальше следовали практические указания, про валюту, выдаваемую в ограниченном размере на карманные расходы, про порядок обмена сувенирами, про расписание построений и переклички в олимпийской деревне.
После инструктажа отдельно вызвали пятиборцев, троих, вместе с Тишиным. В маленьком кабинете сотрудник, представившийся коротко, без должности, уточнил детали программы, маршрут передвижения по Монреалю между объектами соревнований, поскольку пятиборье в тот год разнесли по нескольким площадкам, конный комплекс в Бромонте отдельно от бассейна и стадиона в самом Монреале.
— Переезды между объектами организованы автобусами делегации, — сказал он. — Никаких самостоятельных перемещений. Форма одежды на публике только олимпийская, парадная, полученная перед вылетом.
Экипировку выдавали на следующий день, в спортивном магазине при Спорткомитете, куда завезли партию формы для летней Олимпийской команды. Синий парадный костюм с гербом СССР на груди, белая рубашка, галстук, отдельно спортивный костюм для тренировок с олимпийской символикой, обувь двух видов, парадные туфли и кроссовки.
Кладовщица, выдававшая форму по размерной карте, снятой заранее в Подольске, придирчиво осмотрела меня, покачала головой на длину рукавов пиджака, отправила к портному, работавшему тут же, в соседней комнате, подгонять по фигуре за один день.
Двадцать восьмого июня, как значилось в приказе, вся команда собралась в Москве, на базе Спорткомитета, для последнего общего построения перед вылетом.
Онищенко и Мосолов держались отдельно, разговаривали друг с другом негромко, не подпуская к разговору лишних. Я стоял рядом с Тишиным, ждал, пока построят делегацию по алфавиту видов спорта для общей переклички.
Переклички проводили дважды, утром и перед самым автобусом до аэропорта, сверяли список по фамилиям, проверяли наличие паспортов, виз, комсомольских билетов, обязательных к сдаче руководителю делегации на хранение до возвращения.
Автобус до Шереметьева отправился в четыре часа дня, колонна из шести машин, сопровождаемая милицейской машиной с проблесковым маячком. За окном мелькали подмосковные поля, потом пригороды, наконец сам аэропорт, новое здание, построенное несколько лет назад специально под растущий поток международных рейсов.