Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 52 из 81

— Ну, здорово, чемпион! — сказал он громко, входя в зал, протягивая руку для рукопожатия таким размашистым жестом, что несколько младших разрядников, разминавшихся у стены, обернулись посмотреть. — Наслышан, наслышан. Первое место в Подольске, мастер спорта в семнадцать лет, стрельба сто девяносто три из двухсот. Впечатляюще, честное слово, впечатляюще!

Я пожал протянутую руку сдержанно, без ответной улыбки.

— Здравствуйте, — сказал коротко.

— Ого, серьезный какой, — Ковригин усмехнулся, ничуть не смутившись холодностью приветствия. — Ну ладно, серьезность в нашем деле тоже нужна, не без этого. Дай-ка гляну, что у тебя тут за план такой знаменитый, весь спорткомитет о нем гудит.

Я протянул тетрадь без особой охоты. Ковригин перелистал несколько страниц, кивая, хмыкая иногда одобрительно, потом вдруг рассмеялся, натолкнувшись на какую-то запись.

— «Кувырки по три поворота», — прочитал он вслух с явным весельем в голосе. — Это ж надо, как расписано! Виктор Семенович, царствие небесное, любил точность, я слышал. У меня, конечно, метод чуть другой, повеселее, но результаты, уверяю, не хуже дает.

Я стоял молча, наблюдая, как новый тренер листает тетрадь с той легкостью, с какой перелистывают журнал в приемной у зубного врача.

Через день, в среду, назначили первую совместную тренировку, стрельбу в тире «Динамо». Ковригин приехал заранее, уже расположившись у судейского стола, разбирая какие-то бумаги, насвистывая что-то себе под нос.

— А, вот и наш чемпион, — сказал он, увидев в дверях. — Ну, давай, показывай свою знаменитую систему с ударами сердца. Слышал, ты не просто целишься, а прямо доктор какой-то, пульс себе высчитываешь.

Я молча разложился на мате, начал пристрелку. Первый пробный лег в девятку, второй в десятку.

— Хорошо идет, хорошо, — прокомментировал Ковригин, стоя за спиной, слишком близко для комфортной концентрации. — Знаешь анекдот про снайпера и генерала? Приходит как-то генерал на стрельбище…

Я не ответил, продолжая пристрелку, стараясь не сбить дыхание посторонним разговором. Третий пробный лег в восьмерку, чуть ниже привычного.

— Ну ты чего, заскучал? — Ковригин легонько толкнул в плечо, шутливым жестом, каким подбадривают приятеля за бильярдным столом, а не спортсмена перед зачетной серией. — Расслабься немного, а то зажался весь, как перед экзаменом. Спорт дело веселое, не похороны же тут.

Последнее слово прозвучало неудачно, случайно, без злого умысла, но задело больнее, чем любая другая фраза за весь разговор. Я отложил винтовку, не разряжая и помолчал секунду.

— Простите, — сказал Ковригин, тут же уловив перемену, — не подумал, что сказал. Не хотел обидеть.

— Ничего, — ответил я коротко, поднимая винтовку заново.

Зачетная серия прошла ровно, привычным счетом дыхания, сорок семь очков. Не рекорд, но близко к обычному уровню. Ковригин, отслеживая результат по трубе, одобрительно присвистнул.

— Вот это другое дело, — сказал он с той же неизменной жизнерадостностью. — Молодец. Виктор Семенович, сразу видно, знал, кого готовить. Царствие ему небесное, хороший был специалист, серьезный и основательный. Не то что я, балабол известный, — он усмехнулся сам над собой без всякого смущения. — Но метод у меня рабочий, не переживай, чемпион, не подведу твою систему, только чуть разбавлю ее весельем, для разнообразия.

После тренировки, убирая инвентарь, Лев Борисович, заглянувший в тир по своим делам, поинтересовался коротко, как прошло знакомство с новым куратором.

— Странный он, — ответил я, застегивая чехол с винтовкой. — Шутит все время, не пойми к месту или нет.

— Ковригин, значит, — Лев Борисович кивнул, будто узнавая фамилию. — Слышал о нем от коллег из Саратова. Говорят, шумный, это правда, но специалист толковый, юниоров хорошо готовит, результаты приличные показывал у себя в области. Может, метод у него другой, не такой, как у Виктора Семеновича, но метод не худший, просто непривычный тебе.

— Не знаю, — заметил я, забрасывая сумку на плечо. — Прежний план хоть понятный был, каждый день расписан. С этим не пойму пока, чего ждать.

— Дай время, — сказал Лев Борисович, направляясь к выходу. — Никитина ты тоже не сразу понял, помню, как в первый год присматривался к нему настороженно. Люди разные, методы тоже, а результат один нужен, чтобы ты до Монреаля в форме дошел. Остальное со временем притрется, а если нет, тогда решим, что делать. Пока рано судить.

Я вышел из тира на улицу, где вечер уже сгущался в сумерки, воздух влажный, пахнущий талым снегом и мокрым асфальтом. Посмотрим, как получится с Ковригиным.