Страница 30 из 81
Понял это не сразу, только когда третий раз подряд он реагировал на едва начавшийся перевод раньше, чем клинок успевал сместиться на заметное глазу расстояние.
Перестроил тактику сам. Начал делать ложные движения кистью без намерения атаковать, приучая соперника реагировать на пустые сигналы, чтобы в решающий момент дать настоящий перевод после серии обманных. Заняло два обмена клинками, прежде чем прием сработал.
На счете три-четыре в пользу Гелашвили провел серию из трех ложных кистевых движений подряд, каждое чуть длиннее предыдущего, приучая соперника к ритму, а на четвертом резко сменил темп, ушел в настоящую атаку прямой рукой, воспользовавшись долей секунды запаздывания реакции.
— Туше Громов. Четыре-четыре.
* * *
Решающий укол дался тяжелее всего боя. Оба вымотались одинаково.
Три минуты боя на шпаге при плотном контакте клинков требуют не меньше сил, чем короткая дистанция в беге, судья дважды останавливал часы, давая секундную паузу на восстановление хвата, как позволяли правила при потере контакта клинков.
Гелашвили пошел в атаку первым, длинной серией кистевых движений, тем самым приемом, каким взял третий и четвертый уколы. На этот раз не поддался на обманное начало серии, дождался настоящего перевода.
Встретил клинок соперника прямым уколом в открывшуюся грудь на встречном движении, без отступления, теряя долю секунды дистанции ради выигрыша во времени реакции.
— Двойной туше, — объявил судья, глядя на обе загоревшиеся лампочки одновременно. — По правилам шпаги засчитывается обоим. Пять-четыре, Громов.
* * *
Бой закончился. Я снял маску, дыхание сбилось сильнее обычного, ладонь на рукояти шпаги вспотела через перчатку.
Гелашвили снял маску следом, подошел, протянул руку без улыбки, но и без досады во взгляде, просто оценивающе, как оценивает соперника всякий, прошедший серьезную школу.
— Сильно работаешь, — сказал он коротко, по-русски с легким акцентом, растягивая гласные чуть дольше привычного московского говора. — Ты не смотришь, ты чувствуешь клинок.
— Ты тоже, — ответил я, пожимая руку. — Первые два укола взял на том же самом как будто дыхание почувствовал.
Гелашвили усмехнулся, кивнул и отошел к своему тренеру. Кикнадзе повел ученика к скамье у бортика для разбора боя, начавшегося, судя по первым фразам, с точного восстановления каждого обмена клинками, будто тренер прокручивал в памяти пленку с точностью судейского протокола.
Остальные бои группы прошли ровнее, без той плотности борьбы, что выдал первый поединок. Одного москвича я взял пять-один, второго пять-два.
Ленинградец сопротивлялся дольше, свел до четыре-четыре, потом отдал пятый укол на длинной атаке, не рассчитал дистанцию под конец боя, когда усталость сказалась на скорости реакции. Эстонец сдался легко, три-пять в мою пользу, без борьбы, будто берег силы для следующего дня программы.
Общий счет группы вывел меня на первое место. Пять побед из пяти, но именно бой с Гелашвили дался тяжелее прочих четырех вместе взятых. Судья-секретарь, заполняет протокол, отдельно отметил счет пять-четыре как самый плотный результат дня среди всех групп первого эшелона.