Страница 18 из 81
Я не гнался за темпом первых пятидесяти метров, шел на технике. Повороты кувырком, без потери скольжения после толчка от бортика. Вскоре немцы начали сыпаться, дыхание у обоих сбилось, гребок укоротился.
Я прошел последние тридцать метров на чистой технике, догнал второго немца у самой стенки, но не успел на полкорпуса, финишировал третьим в заплыве.
Итоговое время по всем заплывам сравнили после обеда, на общем табло у входа в бассейн. Мое время седьмое из сорока с лишним участников, неплохо для первого международного старта, но я опять не в лидерах. Первым по плаванию шел один из хозяев, венгерская школа плавания оказалась очень сильная.
Вечером в номере Никитин разложил на кровати два протокола, фехтование и плавание, сравнил с бумажкой, которую держал заранее, где расписаны примерные результаты по прошлым международным стартам этого турнира.
— По сумме ты идешь в середине, ближе к верху. Кесслер идет первым. Вторым венгр. Ты где-то шестой-седьмой. Завтра конкур, тут у тебя козыри, но лошади жеребьевочные, не свои, чужая школа выездки, я не знаю их подготовки. Осторожнее там.
Перед сном я сел за письмо матери, на бланке гостиницы, тонкой бумаге, с шапкой герба Венгрии наверху. Написал коротко что жив-здоров, кормят хорошо, соревнования идут по плану.
Про счет в фехтовании и плавании не написал, знал, что письма из-за границы идут через полевую почту делегации, руководитель собирает конверты вечером, читает перед отправкой, лишнего лучше не писать. Заклеил конверт, отдал дежурному по этажу, тот сложил в отдельную папку с остальными письмами команды.
Спал я в ту ночь плохо, не от волнения, а от разницы во времени, чужой перины вместо привычного матраса и гула чужого города за окном.
Автобус с раннего утра привез нас на манеж. Конюшни стояли отдельным корпусом, денники в два ряда, чистые, свежепобеленные, с именными табличками на каждой двери, написанными по-венгерски.
Лошадей развели по жребию за час до старта, каждому участнику одна попытка ознакомиться, пять минут проездки в леваде рядом с манежем.
Мне досталась гнедая кобыла по кличке Дели. Невысокая, сбитая, венгерской полукровной породы, каких прежде не видел, порода не такая, как наши буденновские или армейские кони.
Конюх, молодой, в синем комбинезоне с эмблемой федерации, подвел ее, показал жестами, что можно садиться. Слов не понимал, но интонацию уловил, мол, спокойный тон, значит лошадь смирная.
Я не сел сразу в седло. Подошел и провел свои ритуалы, чувствуя, как кобыла поводит ухом в мою сторону, принюхивается к рукаву куртки.