Страница 34 из 73
Глава 12
Шатер перемен
Небрежно отодвигая ткань, просунулась внутрь.
Румянощекая девчушка приветливо улыбнулась, в болотных глазах весело заиграли солнечные зайчики.
Ханна задвинула шторку, и в шатре тут же стало мрачнее.
— Здравствуйте. А где Яра? — окидывая взглядом небольшое пространство, озадаченно спросила, ожидая увидеть зрелую женщину или поворотливую старушку, вроде Аделаиды.
Ловко заплетая свои жесткие чёрные волосы в две аккуратные косички, девочка негромко что-то прошипела, затем ненадолго замолкла, словно подбирала подходящий шифр к нашему алфавиту. В неразборчивом шипении стали прослеживаться знакомые звуки. А спустя пару наговских предложений ее речь и вовсе преобразилась.
— Добрый вечер, ласкового солнца над вашими головами и умеренного дождя вашим посевам. Я и есть Яра, а вы целительницы? — в звонком детском голоске закралось ответное сомнение.
Здешнее приветствие никак не вязалось с ее невинным детским личиком. Невысокая и тощая девочка тянула разве что на младший школьный возраст и то с небольшой натяжкой, даже в балахольной одежде оливкового цвета и с причудливым ободком на голове, украшенным разноцветными перьями птиц и крошечными бусинками.
— Да, — усевшись на расшитую геометрическими узорами подушку янтарного цвета, подтвердила подруга.
В небольшом шатре было всего шесть прямоугольных подушек, разбросанных в хаотичном порядке на длинном бордовом ковре. В центре стоял одинокий круглый столик, на котором ближе к краю лежала: небольшая золотистая чаша, несколько кистей разной толщины и кусок с виду мягкой полосатой тряпки, местами перепачканной коричневой краской.
— Тогда я та, кто вам нужен. С кого начнем? — ощутимый иноземный акцент проглатывал некоторые гласные.
Яра взяла со стола чашу и, макая в нее самую тонкую кисть, перемешала темную жидкость внутри нее.
— Давай с меня, — вызвалась Ханна, собираясь встать.
— Тогда снимете с себя всю одежду, — равнодушно произнесла она.
— Прям всю? Даже нижнее белье? — обомлела подруга, не очень-то желая оголяться перед незнакомой, пусть еще и маленькой змеюлюдкой.
— Да, — девочка хитро прищурилась. Это для нагов она считалась ребенком. А вот по нашим меркам ей уже следовало задумываться о старости. Невинное лицо и умение излагаться вновь шли порознь. — Иначе я, как следует, не нанесу на ваши тела банхею, и к рассвету ваши души истязают голодные и вредные духи, а их сосуды, — так она обозвала наши телесные оболочки, — лишатся подвижности и любой способности реагировать на происходящее.
Эта содержательная реплика моментально изгнала из Ханны, нарисовавшееся еще пару минут назад, стеснение.
Не церемонясь, подруга сбросила, сползающее по ее спине к бедрам, платье на ковер, следом приземлилось и нижнее бельё.
Никогда не видя подругу настолько «открытой» к миру, прикрыла глаза руками и развернулась к ней спиной — только тогда опустила руки вдоль тела и присела на подушку.
— А если кто-то зайдёт и обнаружит нас в таком виде? — все еще волнуясь, спросила я, переживая, что этим кем-то может стать как раз самец нагов.
— Не переживайте, мужчина не заползет в девичий шатер, пока его не пригласят, — меланхолично ответила Яра, принимаясь за работу.
— Ай. Щекотно же! — смеясь, сказала Ханна. — Может, здесь не стоит наносить узор, все равно, пока я буду ходить, он сотрется в этом месте?
Как я поняла, речь шла о пятках или ступнях.
— Какое-то время придется неподвижно посидеть, а потом постоять, пока краска не подсохнет. Я сообщу, когда можно будет одеваться.
Постепенно подруга привыкала к, пчелкой кружащейся возле нее, девчонке, между ними уже завязался примечательный диалог, и голос Ханны звучал обыденно, не так зажато как вначале:
— А из чего состоит эта краска?
— Вы точно хотите это знать, мисс? — с нотками сомнения обратилась к ней Яра.
— Конечно. Мне же интересно. Еще пахнет так странно, вроде и приятно, но в тоже время чем-то воняет.
— Из личинок зеленой степной мухи, сока алоэ, туэнской грязи и перетертых в крошку когтей игуаны, если я не ошибаюсь.
Тут я уже не выдержала и обернулась.
На ошарашенном лице Ханны застыло омерзение.
— Понятно, лучше б я не спрашивала. С алое я знакома и ничего против его не имею, но вот остальное, — подругу передернуло, резким взмахом ладони она едва не стерла еще мокрую коричневую гадость, оставившую на ее ребре закрученный ветвеобразный узор.
Яра успела перехватить ее руку и даже немного прикрикнуть на любопытную девушку:
— Сами просили, теперь не кривитесь и не вертитесь, как узревшая за водопоем льва зебра.
Подруга вновь замерла прекрасной глиняной скульптурой (правда, выглядела она таковой только снизу) с выражением лица мученицы.
— Надеюсь, это нам хотя бы поможет, — осознавая, что совсем скоро очередь дойдёт и до меня, попыталась себя успокоить.
— Разумеется, краску изготовила Аделаида, я всего лишь помогаю ей вас уберечь, — спокойно ответила девочка.
— Ну вот, первая красавица готова, — любуясь своим шедевром, восторженно сказала Яра. — Теперь никакой бестелесный монстр из зазеркалья вам не страшен.
— Спасибо, мне даже нравится, — рассматривая свою нижнюю часть тела, улыбаясь, произнесла Ханна. — Такая красотища, если бы она изготавливалась из овощного сока и хотя бы того же самого липкого меда было бы гораздо лучше. Но что есть, то есть.
Понимая, что девочка уже меня ждет, а не просто так смотрит в мою сторону, примирилась с мыслью, что сейчас придётся снять свое платье и голышом щеголять по шатру, пока меня не изрисуют местной дрянью со всех сторон.
Аккуратно сложив свои вещи в одну кучку на самой симпатичной, на мой взгляд, подушке — насыщенно-жёлтой, с имитирующими солнечные лучи линиями по кругу, сделала неуверенный шаг навстречу к Яре.
Моих рук не хватало, чтобы одновременно прикрыть всю срамоту, часть груди все равно выглядывала.
Как же я завидовала Ханне, которой позволили облачиться пусть и не в ее собственное, но не менее прекрасное платье без рукавов, цвета румяной выпечки с прорезью на животе. От светло-желтой юбки тянулся длинный и изящный шлейф. Ее передняя часть была намного короче задней. Но все что нужно прикрывала, оставляя небольшой запас.