Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 73

— Нет, это все не то! — подруга уже злилась, пальцы нервозными движениями перебирали волнистые волосы. В меру густая каштановая копна заканчивалась чуть выше груди. — Я все продумала. К старинному методу добавим щепотку магии. Тогда наши сапожки не просто упадут и укажут носом на нужную сторону, а сами приведут нас к нашим мужчинам. Разумеется, если они где-то неподалеку, а не в другом мире, что тоже возможно.

Я импульсивно дёрнула плечом.

— Что? Еще я за обувью не бегала. Ладно. Пусть так. А что мы суженным-то при встрече скажем? Нужно же беседу завести какую-нибудь, чтобы была надежда на продолжение знакомства.

Ханна махнула рукой.

— Это неважно. На месте выкрутимся. Любовь не терпит заученных фраз. Ты давай зачаровывай свой сапожок пока. А я шарф к пальтишку подберу и губы подкрашу.

— Глупая затея. Ничего у нас не выйдет, — уставившись на пару коричневых сапог, буркнула.

— Ну раз ты не веришь, — глаза цвета взволнованного моря игриво заблестели, — давай поспорим. Если все получится, и ты сегодня встретишь того, о ком мечтала, — то ты его прямо сразу и поцелуешь, не раздумывая?

— Ещё чего, не хватало еще, чтобы первый встречный решил, что я легкодоступная и навязчивая, — мне стало досадно и я надула губы.

Ханна оживилась.

— Выходит, затея не такая уж и безнадежная, раз ты переживаешь о том, что о тебе подумают? По рукам? — подруга уже протягивала мне свою тонкую бледную руку.

— Твоя взяла. Но только в щечку, — поправляя ворот горчичного свитера, краснея, фыркнула.

— Этого достаточно, а дальше сами сообразите, — стоит ли давать волю чувствам, — губы Ханны растянулись в хищной усмешке, словно она наперед знала все, что нас ожидает в ближайшие несколько недель.

Немного поспорив, уже одетые и расфуфыренные, мы определились с формулировкой поискового заклинания. Искать предстояло любовь всей жизни, недолгие размышления привели нас к логичному заключению, что на замочки сапожков следует намотать по нашему волоску и, чтобы впоследствии избежать разочарований, детально представить в своей голове образ суженого-ряженого.

— Готова? — спросила подруга, впустив в комнату морозный ветер.

Потирая румяные щеки спрятанными в лиловые перчатки пальцами, неуверенно заглянула в настежь распахнутое окно. За ним уже темнело. Если не считать добросовестно выполняющего свою работу дворника, улица выглядела безлюдной.

Высокие сугробы по бокам от начищенных дорожек весело поблескивали золотисто-розовым цветом, как бы приглашая принять странную авантюру. «Не бойся — это всего лишь гадание» — шептал разыгравшийся ветер, легко унесший вязаную шапку с головы мужчины. Бедолага с лопатой с трудом разогнул спину и воткнул в снежное покрывало рабочий инструмент. Ругаясь себе под нос, пустился за головным убором.

Пожав плечами, тихо проронила:

— Сначала ты.

— Ну как знаешь, — ни капельки не расстроившись, Ханна твердым голосом произнесла заклинание и швырнула с окна сапог.

Когда черная обувь, резво шмякнувшись, потерялась в кучке снега справа от окна, мной завладел неудержимый предательский смех.

— Ну давай же, чего ты замер, — сердито рявкнула подруга. — Я приказываю тебе, найди моего суженого!

— Девочки, ну какой суженый, идите книги читайте. Нечего себе голову всякой любовью забивать, — почесывая продрогшими пальцами залысину посоветовал уже вернувшийся к лопате Эмиль Руберт, держа отвоеванную у ветра шапку под мышкой.

— Здравствуйте. Так Рождество же, хочется чудес, — приветливо помахав ручкой, выкрикнула подруга. А затем указав пальцем на выпрыгнувший из сугроба сапог, восторженно затараторила:

— Смотри, сработало! Скорее! Нам нельзя потерять его из виду.

Мои глаза на лоб полезли.

Я побежала к двери, но искательница приключений ухватила меня за рукав соболиной шубки.

— Так мы его потом не сыщем. За мной! — крикнула волшебница перед тем, как зачаровать низ своего пальто и юбку.

Тяжело выдохнув, сделала тоже самое на краю подоконника, и кружась балериной, изящно левитировала вниз.

Когда мои ночи почувствовали твёрдую поверхность, спасшее меня платье парашютиком осело на снегу.

— Хорошего вечера, — тихо хихикнув, бросила я опешившему дворнику.

— И вам, непоседы. Повезёт же кому-то, — а вот тут было непонятно — сказал он этого от чистого сердца или из мужской солидарности посочувствовал нашим будущим женихам.

Шустрый сапожок не видел преград. Быстро передвигать ногами минуя кучу снега оказалось совсем непросто. Тело и лицо уже не ощущали холода. Стало не просто тепло, а жарко. Хотелось расстегнуть пуговицы и стянуть шапку, но я не стала, лишь сунула в карман шерстяные перчатки и сняла капюшон.

— Надеюсь, твой красавчик живет не в другом конце города, — бросая на подругу грозный взгляд, запыхавшись, произнесла.

— Мне кажется, мы уже близко, — обнадеживающее воскликнула она.

— Лучше бы дома остались.

Когда я злилась, я, казалось, притягивала к себе неудачи, и этот раз не стал исключением.

Внезапный поворот и по носу больно щёлкнула еловая ветка. Схватившись за ушибленное место, часто заморгала. Глаза заслезились. Добрая елочка одарила меня новой «порцией внимания» в виде снега на шиворот, что так любезно посыпался с ее пушистых ветвей, пока я пыталась прийти в себя и сообразить, что делать дальше.

— Ну что ж ты так, осторожнее стоит быть, — заживляя плавным взмахом ладони царапину на моем пяточке, заботливо сказала она.

Внимательной и чуткой к чужой беде она оставалась совершенно недолго. Как только исцеляющее сиреневое свечение померкло, ее снова понесло.

— Ну же, бежим!

Рывок, и я снова мчусь за подругой, растрепавшиеся волосы загораживают обзор. Проклятая шапка постоянно спадает назад.

Но мои мучения длились недолго, за очередным углом сапог угодил в зубастую и очень озорную ловушку.

Молодой щенок с серо-белым окрасом шерсти, сложив крупные лапы на обуви с неподдельным предвкушением и восторгом рассматривал свою добычу. Глаза голубей океана выдавали в нем породистость.

— Только не грызи, — строго прикрикнула Ханна, отчаянно ринувшись вперед.

Откормленный собачонка понял ее команду с точностью до наоборот. Не разрывая зрительного контакта с незнакомкой, он впился клыками прямо в задник сапога.

Послышался жалобный скулёж — это моя подруга приступила к оплакиванию своей любимой кожаной обуви. Пес довольно порыкивал.