Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 73

Вырвавшийся из лёгких соблазнительницы восточных мужчин звук лишь самую малость напоминал о принадлежности к человеку. Скорее нас разразил сиреноподобный писк. Лютый рев терзал беззащитные листья кустарников, разбрасывал в стороны камни, трепал ослабшие после зимних снегов ветви деревьев, сдирал с наших голов шапки, яростным кнутом хлестал по открытым щекам и рукам. Зато ни один волосок не двинулся на головах любовничков. Едва различимый, чуть мутноватый защитный барьер Даниэль, раздвоившись, берег обоих.

Звуковая волна подчинила себе ветер и он, грубо толкая нас вперед, понёс навстречу к глумящейся стерве.

Я попыталась бороться с ее магией, но мой организм отказывался мне служить. Руки, точно веревки, повисли вдоль тела, к ушам их было не поднести. Хотя сомневаюсь, что это бы меня спасло.

Сопротивление лишь ускоряло выкачивание из нас силы, магия Даниэль оказалась нам не по зубам.

Ослабшие, уставшие от напряжения ноги отчаянно продавливали землю. Устоять не вышло. Словно по льду, они покладисто поскользили вперед. Подошва все еще цеплялась за землю, оставляя на ней глубокие длинные полосы.

Тряпичными куклами мы предстали перед деканом.

Раздирающий звук замолк, ветер утих.

Шон опустил руки. Высоко задрав подбородок, он усмехнулся.

Фиалковые глаза Даниэль наполнились сумасшедшим блеском.

Она нагнулась к нам, и каскад вишневых струящихся волос шелковым занавесом упал на ее плечи и грудь.

— Ханна, Адель, что же вы такие молчаливые сегодня? Заговорите сами, или мне воспользоваться порошком правды? — Вайт нетерпеливо покусывала припухшие от поцелуев губы. Если присмотреться, — на них все ещё остались следы коричнево-розовой перламутровой помады. Шон, как ни старался, всю не съел.

— Ну что вы. Это средство такая редкость в наше время. Минералы, послужившие основанием для него так сложно добыть. Поберегите его лучше, — съязвила Ханна. — Мы, действительно, хотели узнать по какой причине получили письма от вас и заодно, если получится, заглянуть в библиотеку, — подруга умело объединила уже сказанное, чтобы никого из нас двоих случайно не выставить лгуньей.

— Это так? — свирепо спросила обладательница страшного голоса.

Я слабо кивнула.

— И что нам теперь за это светит? — мой взгляд скакал, как испуганный волком заяц, то вверх, то вниз, избегая зрительного контакта с мегерой.

— Как вы думаете, вы первые такие особо умные за сегодня? — уставившись на нас, намекнул на обратное наг.

— Предположительно, нет, — обнимая себя руками, попыталась унять дрожь.

— Верно, Адель. Вы тринадцатые. До рассвета еще далеко. То-то ещё будет. Вам единственным повезло хоть что-то увидеть. Пришли бы позже, может, уже опоздали бы. Вот что значит развитая интуиция, — челюсть Вайт напряглась, смерив нас пристальным взглядом, она фальшиво улыбнулась.

— Я предлагал тебе поставить временную защиту вокруг здания, если бы ты послушалась, нам бы не пришлось, уже который раз за ночь, вести этот однообразный диалог. Студентов мучаем и себя задерживаем, — складывая, скрытые под мощными доспехами, руки на груди, проворчал Шон.

Наивный, мы с Ханной и то быстрее него сообразили, что она испытывает наслаждение, допытываясь до истины. И с таким же удовольствием выбирает степень и разновидность наказания для провинившихся.

— Ты мыслишь примитивно, Шон. Девочки имеют право услышать объяснение перед тем, как я возьму с них безмолвную клятву. Что же мы мерзнем? — потерев оголенные плечи ладонями, словно эта ведьма в самом деле чувствовала холод, она двулично произнесла: — Идемте внутрь, там и поговорим. Поймаем остальных счастливчиков позже.

Даниэль кокетливо подмигнула Шону и, распахнув дверь, веляя бедрами, изящной, легкой поступью повела нас всех в свой кабинет на третьем этаже. Мужчина, заглядевшись на ее фигуру, едва не забыл подцепить, все еще парящие в воздухе, книги.

Нам ничего не оставалось, как послушными овечками следовать за, предвкушающей «кровавый пир» волчицей. Перед уходом змеелюд дал команду, разыгравшимся от дури химерам, прекратить баловство. Самой буйной, которая пыталась закусить ухом своей пушистой подруги, досталась оплеуха. Остальные, боясь наказания, смиренно опустили головы и прилипли пятыми точками к земле. Самая крупная из котяр рассерженно мяукнула, недовольная наказанием, но и она тут же умолка, отвела взгляд от хозяина.

— Госпожа, вы действительно возьмете с нас клятву, зная, что она угрожает нашей магии? Но ведь такие заклинания здесь запрещены, если… — я запнулась и замолчала.

— Если в противном случае разглашенная информация не навредит невинному, — последнее слово эхом пронеслось по пустому коридору, добавляя ужаса мрачной атмосфере. — То, что вы сейчас узнаете, если дойдёт не до тех ушей, приведет к жатве. Смертей будет не счесть, там никто не станет разбираться чиста твоя душа или запятнана. Владыка демонов уничтожит всех, кого пожелает его темная сущность. Поэтому, отвечаю на ваш вопрос, мне все абсолютно плевать зачахнет ваш дар, как залежавшаяся в вазочке слива или нет, когда вы случайно раскроете свои рты и выболтаете кому не следует тайну, если этим я спасу кучу жаждущих жить существ.

Сгущающаяся за нашими спинами тьма, и расползающиеся по стенам и полу тени уже пугали гораздо меньше, чем откровения декана.

— Владыка демонов, причем он, вообще, тут? — недоумевая спросила Ханна.

Мы уже приблизились к нужному кабинету.

Шикнув на мою подругу, Вайт дала ясно понять, что для начала следовало бы войти и навесить на комнату, скрывающие голоса чары.

Когда мы вошли, Даниэль уселась на свой высокий стул, элегантно закинув одну ногу на другую. Скинув туфли на паркет, она жестом подозвала нас присесть напротив нее.

Мы подчинились.

Шон подошел к декану и бережно положил на стол стопку книг с нагроможденными сверху них свитками, потом присел возле нее на корточки. Поглаживая ее открытую голень одной рукой, второй он, не глядя, извлёк из шкафа прозрачный бутылек с фиолетовой жидкостью.

Проводив свою госпожу полным обожания взглядом, он сладко ей улыбнулся, затем откупорил крышку.

Макнув в странную жижу указательный палец, он нанёс на массивную дверь всего пару символов, напомнивших мне о доме и раскидистом дереве, которое росло возле него. Волшебные письмена тут же впитались в светло-бежевое дерево, не оставляя и следа от, казалось бы, въедливого цвета.