Страница 15 из 73
— Тебе тоже показались внезапные каникулы подозрительными? За пять лет никогда и лишнего дня нам выспаться не давали, а тут целых четырнадцать, — следуя за мной, бухтела полуночница.
— Еще как показались, — осторожно прикрывая за нами дверь, чтобы она сама не захлопнулась и не переполошила матушку, сказала.
Ханна быстро заморгала и резко вдохнула воздух.
— Слушай, может мы прямо сейчас и выясним, что там у них такого сверхъестественного произошло в нерушимых стенах? — подруга нервно улыбнулась.
Я прикоснулась руками к лицу, кончики моих пальцев постукивали по лбу.
— А ты часом не свихнулась, родная? — неспособная спокойно не то, что сидеть, даже стоять, прорычала на нее.
— А что? Боишься, что поймают? — Ханна прижала кулаки к бедрам.
— Конечно, я же не спятила. Ты, видимо, не прочитала между строк кричащую надпись: «Не в коем случае не суйтесь в Фрейс, иначе о хороших оценках и добром отношении можете забыть». В середине учебного года ругаться с деканом в мои планы не входило, — прошипела, взбивая подушку.
— Ой… Брось ты, — Ханна сделала шаг вперед, уменьшая пространство между нами. — Не так страшна Даниэль Вайт в гневе, как ты себе её малюешь. Она вполне понимающая, рассудительная женщина.
— В основном, сначала живьем закопает, затем подговорит своих любимчиков некромантов с выпускного курса вернуть наши души, а только потом рассудит, — уткнувшись носом все в ту подушку, проворчала.
— Да все будет чудесно. Я тебя уверяю, никто не заметит нашего отсутствия дома и присутствия в академии. Даю палец на отсечение, — повышала градус эмоциональности она, протягивая мне руку в подтверждение своих слов.
— Свои пальцы отставь при себе, — приподнимаясь на запястьях, буркнула.
— Адель, ну что ты такая упрямая. Обещаю, если нас поймают, а этого не случится, я возьму всю вину на себя. А ты сухой выйдешь из воды, — ровный тон набирал обороты, становясь взвинчивая.
Ханна уже потянулась к моим ногам, толи чтобы пощекотать мои пятки, то ли, чтобы стянуть меня с постели за щиколотки, но я ее опередила, подобрав ноги под себя.
Тогда она пихнула меня рукой:
— Вставай уже, коза упертая.
— Ну хорошо, уломала. А если нам путь в академию отрежет защитный барьер или еще хуже — ко всем входам и выходам приставят охрану, как мы ее обойдем? — взвывая к голосу ее разума, в последний раз попыталась.
Как оказалось безуспешно.
— Ты зря раньше времени паникуешь, на месте разберемся.
— Ладно, последний вопрос: — Ты так пойдёшь, в таком виде? — намекая на ее домашнюю одежду для отдыха, поинтересовалась.
— Вот ёлки-палки, зелёные копалки. Одолжи мне что-нибудь из своего шкафа. Завтра же верну. Вдруг нам все же предстоит сражаться, не хотелось бы порвать любимую пижаму об чьи-нибудь зубы и запачкать ее грязью или чем похуже, — испытывая мое терпение, жестоко пошутила она. — У нас же один размер?
— Да, — сквозь зубы процедила, и бросила прямо в нее первое, что попадалось на глаза — купленный в прошлом году бежевый костюм крупной вязки.
— Светловат, пятна крови на нем слишком заметны будут, — продолжила в своей стервозной манере подруга.
— Я сейчас тебя придушу, обойдёмся без крови, — пытаясь забрать из ее цепких пальцев свою одежду, повысила голос.
— Поздно, я уже рассмотрела его получше, и он мне понравился, к тому же, он теплый и приятный на ощупь, — прижимая мои вещи к груди, выкрутилась.
— Так бы сразу.
Ночью похолодало.
Я облачилась в салатовый свитер и темно-серые штаны с начёсом.
Пришлось поделиться и своей старой малиновой курткой. Уже два года висевшей в коридоре без дела. Умелые ручки Ханны за пару минут поправили сломанную молнию. А бытовое заклинание вернуло, скатавшемуся натуральному меху какого-то мелкого зверька, былое очарование. Куртка выглядела как новая, сама бы носила, если бы не приелся этот яркий цвет.
— Может, пока не поздно, ляжем спать? Я подвинусь. Тесно, но зато тепло, — хватая подругу за руку, дрожащим от волнения голосом предложила.
— Нет. Пока я не выясню, что от нас скрывают, — не успокоюсь. А ты меня одну туда не отпустишь, — вызывая портал, закончила свою мысль.
Тяжело вздохнув, закрыла глаза и переступила черту, тонко соединяющую два мира. Разрезавшая воздух пространственная дыра сомкнулась за нами. Головокружительный толчок, и все закончилось. Борясь с позывами тошноты, вышла из жёлтого магического кольца.
— Пока тихо и спокойно, — обрадовалось подруга.
— Ага, затишье перед бурей, — съязвила я, осторожными перебежками в полуприседе маневрируя между низеньких, но довольно раскидистых кустов белого дёрена, закрывающих своей пушистой верхушкой большую часть тела.
Ханна выбрала такую же тактику перемещения, как и я.
— Не ворчи, видишь, никакой защиты нет. Все гораздо проще, чем мы думали. Смотри, что там такое?
Тонкий указательный палец Хелены возвышался над листьями.
Справа от нас наблюдалось какое-то движение. Когда глаза привыкли к полутьме, я смогла разглядеть то, что первой заметила подруга. Чуть дальше заднего входа стояла припаркованная чёрная карета с золотистыми колесами, она бы, может, и не выглядела странной, даже посреди ночи, если бы она не была запряжена тремя страшными химерами, которыми управлял объятый пламенем кучер. Его голову скрывал плотный черный капюшон, а лицо — маска хищной птицы. Что поразительно, язычки огня не доставляли ему боли, не терзали его одежду и броню. Мужчина обладал высоким ростом. Твёрдую плоть широкого тела защищали громоздкие золотистые доспехи. Символы, которыми они были расписаны, показались мне смутно знакомы. Снова змеи. На этот раз кобры, знаки земли и солнца.
Даже не знаю, кто пугал меня больше: рогатые твари с мордой свирепой кошки, гневно извивающие своими змеиными хвостами или горящий, но при этом не сгорающий дотла всадник.
Прикрикнув на химер, мужчина прикоснулся раскрытой ладонью к плечу, и пламя утихло, полностью погаснув.
Ночной визитёр аккуратно влез внутрь кареты, обратно вернулся спустя пару минут с целой кучей окутанных лунным свечением свитков и громоздких книг.
Тяжёлые сапоги незнакомца застучали по гладким ступенькам. Остановившись возле ворот, он приложил пальцы к стене и произнес кодовую фразу на чужом языке с массой шипящих звуков.
По стенам академии пробежались сизые полосы, они разрастались, сплетались в ромбообразные узоры. Перебросившись левее, чары озарили вход оранжевым заревом.