Страница 49 из 62
Глава 27
Тень
Эва
'Моя дорогая Эва!
Если ты читаешь это письмо, значит, тайна, которую я так долго хранила, наконец раскрылась. И я прошу у тебя прощения за то, что не рассказала всё лично. Ты должна знать правду о том, кем мы с твоим отцом были на самом деле. Мы оба не заслужили счастья быть твоими родителями.
Я из знатной семьи Севера, рода Эбервалей, и должна была выйти замуж за Ричарда Касстильского, будущего правителя графства. Наши родители договорились об этом ещё до нашего рождения, скрепив союз договором. Но я не любила его и так и не смогла полюбить, несмотря на все уговоры и обещания. К тому же мои родители вели тайную борьбу против семьи Касстильских, пытаясь заполучить их земли и титул, а меня они использовали как пешку.
Но я не хотела так жить, не чувствовала себя обязанной приносить свою свободу в жертву ради семьи.
Мы заключили с Ричардом, которого я ласково звала Свиристелем за его потрясающий голос и манеру пения, договор в нашем тайном месте — в старом охотничьем домике в лесу, где мы иногда встречались. Ведь, несмотря на отсутствие чувств друг к другу, мы с ним были хорошими друзьями.
Я пообещала ему, что сбегу, заберу с собой документы, которые содержат в себе право моей семьи на графский титул Севера и земли. Взамен он пообещал не преследовать ни меня, ни членов моей семьи. Ричард чувствовал то же, что и я: что нас пытаются сделать марионетками в чужой игре.
Но мои младшие брат и сестра, Вельма и Кристофер, из-за моего поступка остались ни с чем. Когда я сбежала, забрав документы, они лишились наследства и денег. Родители вскоре умерли от горя и позора, а Вельма и Кристофер пропали. Я искала их много лет, но они словно исчезли с лица земли. Однако я чувствовала, что они живы и однажды вернутся, чтобы отомстить за то, что я у них отняла.
Ричард помог нам с Корвином спрятаться в столице, обрести новое имя и шанс начать всё с начала. Однако если правда о моём происхождении вскроется и станет известна обществу, ты, моя дорогая, потеряешь всё. Наш с Корвином брак построен на лжи, Совет аннулирует его, а тебя лишат титула. Мы должны были скрыть от тебя своё прошлое ради твоего же блага.
Я очень переживала из-за своего решения сбежать. Эта вина съедала меня изнутри, и вскоре я заболела. Никто не мог мне помочь — ни лекарства, ни молитвы. Только ты, Эва, была моим светом в те тёмные дни. Я знала, что однажды тебе придётся столкнуться с последствиями моего выбора. И я надеюсь, что ты простишь меня.
Твоя мама, Лидия'
Карета тряслась по ухабистой дороге, а я всё прокручивала в мыслях текст второго письма мамы, чтобы не забыть ни слова. Я сожгла его сразу же, как прочитала, и могла рассчитывать только на свою память.
Многое встало на место, но в то же время запуталось ещё сильнее. Если раньше я ненавидела Вельму, считала её ведьмой, которая ради денег и выгоды готова пойти на всё, но что в итоге? Теперь в моём сердце невольно просыпалось сочувствие к этой страшной женщине, к моей тёте.
Я понимала, почему она поступала так с моей семьёй, — ведь наверняка считала, что все наши несчастья заслужены. Мне неизвестно, как сложилась жизнь Вельмы и Кристофера после побега мамы, но она точно была сплетена из лишений и ярости на ту, кто отобрала у них всё.
Право обвинять их в несправедливости испарилось, едва я дочитала письмо, и теперь я не понимала, что чувствовать. Но и оставлять всё так, как есть, не намеревалась. Вельма боролась за себя, позабыв о родственных чувствах, — значит, и я могу сделать так же. В конце концов, моей вины в произошедшем нет, а милосердию моему тоже есть предел. Я готова простить Вельму за всё, что она сделала, но только после того, как она получит заслуженное наказание за свои преступления.
Кристофер, мой новоиспечённый дядя, сидел напротив меня, делая вид, что читает какую-то книгу, но я чувствовала на себе его внимательный взгляд. Он наблюдал за мной, изучал каждое движение, ждал подвоха, который неизбежно последует, когда я оформлю свой невнятный план в нечто жизнеспособное.
Путешествие наше проходило без происшествий, однако перед отправлением, когда мы садились в карету, я заметила странную тень за окном. Она мелькнула и исчезла, но я могла поклясться, что это была фигура человека. А потом карета слегка просела, будто кто-то запрыгнул на неё сзади. Я тогда посмотрела на Кристофера, но он не обратил внимания на эту странность, а я не стала упоминать о ней.
Дорога тянулась бесконечно. Мы миновали уже несколько деревень, нигде не останавливаясь. Лиственный лес сменился сосновым, становясь всё гуще, воздух стал холоднее, так что я куталась в тёплый плащ, что мне дал Кристофер, в попытке согреть замёрзшие пальцы.
Мы с ним почти не разговаривали, будто в дружелюбной маске, что он носил, отпала необходимость. Кристофер был задумчив и то и дело поглядывал в окно в нетерпении, заметно волнуясь, чем ближе мы продвигались к Северу.
На одном из привалов, когда мы остановились у лесного ручья напоить лошадей, Кристофер вышел из кареты. В окно я заметила, что он направился не к извозчику, как обычно, а в лес. Там, среди деревьев, я различила высокую фигуру, от которой у меня мурашки по спине пробежали.
Воспользовавшись тем, что извозчик отлучился по зову природы, я выскользнула из кареты и незаметно прокралась ближе, чтобы прислушаться к разговору. Загадочной фигурой оказался мужчина огромного роста, одетый в меховой плащ. Когда он вышел на свет к Кристоферу, я едва сдержала испуганный вздох.
Его лицо было изуродовано глубокими шрамами, пересекавшими левую щёку, лоб и подбородок. Один глаз был мутным, почти белым, на поясе висел кривой меч, больше похожий на варварский, чем на тот, что носят столичные дворяне. От него исходил дух опасности и смерти.
Я спряталась за деревом, прижавшись к нему спиной, и направила все силы на то, чтобы расслышать, о чём они говорят. Голоса доносились приглушённо, но в тишине леса я слышала почти каждое слово.
— … Так рано? — голос незнакомого мужчины звучал низко и хрипло, как будто скрежет стали о сталь. — Разве вы не должны были приехать с наследником?
Кристофер злобно усмехнулся:
— Планы поменялись, Гуннар. Вельма слишком зазналась. Решила выйти замуж за Эттерса, приблизить себя к будущему ребёнку Касстильского, вычеркнув меня из своей игры.
Гуннар недовольно сплюнул на землю:
— Женщины всегда всё портят, — прорычал он. — Будь моя воля, я бы давно приструнил эту стерву. Если бы твоя жёнушка понесла, не пришлось бы ей так далеко заходить.