Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 35 из 62

Глава 20

Спаситель

Демиан

Ливень хлестал с такой силой, что с трудом удавалось разглядеть хоть что-то на расстоянии вытянутой руки. Но я упрямо шёл к особняку Эттерсов, ломая голову над тем, что скажу, когда увижу Эву. Я с трудом сдерживал ярость на Вельму, на самого себя, на весь этот проклятый мир, в котором женщине нельзя сделать и шагу, не получив осуждения от общества.

Эва наверняка возненавидела меня сильнее прежнего, хотя куда уж больше. Однако даже если она будет прогонять меня, я не уйду, пока всё не исправлю. Я слишком долго прятался за желанием отомстить — пора уже начать действовать, иначе вскоре я даже в зеркало на себя смотреть не смогу, настолько омерзительным человеком становлюсь.

Сначала исправлю то, что натворила Вельма, а затем…

Вернуться на Север? Позабыть о Кристофере и вернуться к своим обязанностям графа? Но как же Каролина?

Чёрт, нет, подумаю об этом позже. Сейчас нет времени на призраков прошлого, когда Эва в беде.

Вода стекала по моему лицу, заливала глаза, но я не замедлял шага. Я почти бежал, перепрыгивая через лужи, не замечая, как грязь залепляет сапоги, как промокший камзол тяжелеет с каждым мгновением. Мысль о том, что Эва сейчас наедине с этой гнусной ложью, сжигала меня изнутри. Как бы не натворила чего по глупости, не дождавшись меня. Если вообще ждёт…

Не добегая до поместья несколько улиц, я увидел посреди дороги маленькую фигурку на коленях в луже и поражённо остановился. Мокрые волосы прилипли к лицу, подол платья промок от грязи, плечи вздрагивали от рыданий. Она была совсем одна в этом безжалостном городе, растоптавшем её честное имя.

Эва.

Сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что зазвенело в ушах. Я подбежал к ней и опустился на колени рядом, не обращая внимания на холодную воду, которая мгновенно промочила брюки. В эту минуту не существовало ничего — ни прошлого, ни будущего. Была только она, сломленная и дрожащая, и я, готовый разорвать этот мир в клочья ради того, чтобы вновь увидеть её улыбку.

— Так, принцесса, давай на ручки, — сказал я, подхватывая её на руки. Она была лёгкой, как перо, и такой же хрупкой. Эва дрожала от холода, ледяная вода пропитала её одежду насквозь. Она подняла на меня заплаканные глаза — мокрые ресницы слиплись, губы дрожали. В её взгляде было столько боли, что у меня сжалось сердце, которое, как я думал, навеки окаменело.

— Демиан? — прошептала она едва слышно, не веря своим глазам, будто я был плодом её воспалённого воображения.

— Он самый, — я прижал её к себе, пытаясь согреть своим телом. — Не лучшее время для прогулки, тебе так не кажется?

— Я не гуляла, — она уткнулась носом в мою грудь и вцепилась продрогшими пальцами в камзол. — Я сбегала.

— Знакомая история, — я двинулся вперёд, крепче прижимая её к себе. Она не спрашивала, куда я несу её, а я всё удалялся от особняка Эттерсов, не желая возвращать Эву туда, откуда она так отчаянно убегала. — Дома всё кувырком?

— Не то слово, — её голос звучал глухо, надломленно, будто она говорила не со мной, а сама с собой, пытаясь осмыслить глубину той бездны, куда рухнула вся её жизнь. — Я так скучаю по маме. Когда она была с нами, всё было так… нормально. А сейчас… Два года мрака, и просвета не видно.

Я вскинул брови, поудобнее перехватив Эву. Два года? Интересное совпадение. Моя собственная жизнь раскололась на части ровно два года назад, когда Кристофер, которого я считал братом, украл у меня всё. Два года поисков, унижений, лжи, за которые я превратился из верного друга в любовника, из защитника в предателя.

— Проклятое число какое-то, — усмехнулся я, унося Эву по мокрым улицам в свою берлогу. — Моя жизнь перевернулась с ног на голову тогда же, когда мой друг сбежал с моей сестрой.

Она горько улыбнулась, положив голову на моё плечо.

— Да… Знаешь, забавно, наверное, но с графиней отец познакомился тоже два года назад. На похоронах мамы. Правда, о любви тогда речи и не шло. Только сейчас, когда я достигла брачного возраста, он решился на брак и…

Эва нахмурилась и напряглась. Она посмотрела на меня, по её глазам было видно, как стремительно проносятся мысли в её умной головке.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил я, чувствуя, что мы оба нащупали нечто интересное.

— Слишком много…

— Совпадений? — закончил я за неё. Что-то во всём этом деле с самого начала было подозрительным. А сейчас так и вовсе достигло высшей степени абсурда. Но если дёрнуть за ниточки, выползшие из тугого клубка тайн, может, удастся наконец-то распутать его?

Эва вся подобралась, позабыв и о мокром платье, и о том, что я уносил её в неизвестном направлении.

Надо будет провести с ней воспитательную беседу: не стоит так опрометчиво доверять мужчинам, которые в мыслях воображают такое, чего невинная девица себе даже представить не может.

И да, я о себе.

Но, к слову сказать, дальше мыслей я заходить не собирался. По крайней мере, очень старался сдерживать данное себе обещание.

— Графиня сказала, что у моих родителей были секреты, которые не должны быть раскрыты, — горячечно начала Эва. — Она говорила это так, будто знает что-то, чего не знаю я. Все вокруг что-то знают, даже тётушка, раз не особо удивилась, когда узнала, что моего приданого нет.

Приданого нет? Боги, меня не было всего день, что там у них приключилось?

— Значит, нам нужно их раскрыть, — сказал я твёрдо. Впереди показался двухэтажный дом, где я снимал комнату. — Мы должны узнать правду. Какой бы она ни была.

— Но как? — она прижала пальцы к вискам, уходя всё глубже в тревожные рассуждения. — А вдруг станет хуже?

Зайдя с чёрного входа в дом, я принялся подниматься по скрипучей лестнице. Вокруг стоял шум непрекращающихся гуляний соседей, так что наше прибытие наверняка останется незамеченным.

— Хуже? — я улыбнулся, искоса взглянув на её раскрасневшееся от будоражащих новостей лицо. — И это мне говорит беременная от меня развратница?

Она вскинулась, и в её глазах блеснула искорка прежней Эвы — дерзкой, живой, несломленной. Та самая искра, которая заставила меня влюбиться в неё с первого взгляда, ещё в той проклятой оранжерее, когда она стояла среди папоротников и смотрела на меня со жгучей ненавистью, которой я никогда не смог бы насытиться.

— Прекрати! Я не беременна, — она пихнула меня в плечо, поджав губы.

— Но развратница, — я поставил её на ноги у двери своей комнаты и потянулся за ключом. Странно, что Эва до сих пор не озаботилась, куда я её притащил. Никакого чувства самосохранения.