Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 62

Глава 13

Постельная сцена

Демиан

Она моргнула и с недоумением воззрилась на меня.

— Что?

Боги, как же тяжело объяснять то, что я сам себе-то с трудом объясняю. Слова застревали в горле, каждое из них обжигало язык.

— Вы должны кричать так, будто я вас насилую, понимаете? Не от удовольствия, а от боли.

Её глаза расширились от испуга. Она вжалась в спинку кровати и напряглась, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

— Зачем мне это делать?

Я осторожно присел на краешек кровати, чтобы не отпугнуть её ещё сильнее, чувствуя, как между нами искрит воздух. Стало так жарко, что я оттянул ворот рубашки. Эва, заметив мой жест, боязливо отползла подальше.

— Графиня услышит и тут же разорвёт помолвку, когда решит, что мы с вами занимаемся любовью. Насильной любовью.

Она покраснела. Даже в темноте я видел этот румянец, который залил её щёки, спускаясь к шее, к ключицам, исчезая за вырезом ночной рубашки. Мне захотелось проверить, где кончается грань её смущения.

— Чем мы с вами занимаемся? — прошипела она, как дикая кошка, которую вознамерились укротить. — С фантазией у вас точно нет проблем. Не стану.

Но я не отступал. Я знал, что это единственный способ. Вельма должна поверить, что я воспользовался Эвой вместо того, чтобы прийти к ней. Только тогда графиня начнёт совершать ошибки, которые позволят мне выиграть.

Мои пальцы скользнули по покрывалу, приближаясь к руке Эвы, вцепившейся в него.

— Я знаю, как это звучит и выглядит, — сказал я, чуть смягчив голос. — Но поверьте мне, это единственный выход. Будь я настоящим подлецом, стал бы я уговаривать вас подыграть мне или же сделал бы то, что захочу, и ушёл?

Уже и сам не знаю, кто я. Никогда меня ещё не тянуло в тьму так сильно, как сейчас, когда Эва смотрела на меня с таким пренебрежением и ненавистью. Её дыхание участилось, грудь вздымалась под тонкой тканью ночнушки, и я заставил себя отвести взгляд.

— Хорошо, — выдохнула она с решимостью. Ничего себе, так быстро согласилась? Я думал, что у меня уйдёт гораздо больше времени на уговоры. — Что я должна делать?

Я наклонился к ней, поддавшись порыву. Её дыхание коснулось моих губ, и по моему телу пробежала давно забытая дрожь. Я накрыл её запястье ладонью, сжимая с такой силой, что она вздрогнула.

— Кричите, Эва, — прохрипел я, чувствуя, как её пульс учащается под моими пальцами. — Кричите так, чтобы все услышали.

Она закрыла глаза, и из её горла вырвался сдавленный звук. Слишком тихий и неуверенный. Я покачал головой, придвигаясь ближе, касаясь её бедра своим.

— Нет, не так. Громче. Вложите в это больше чувства.

Эва открыла глаза и взглянула на меня с вызовом. В этом взгляде горело пламя, в которое хотелось прыгнуть и заживо сгореть.

— Вот так, Эва, только вложите всю эту ненависть в крик, — подбодрил я, и мой голос сорвался на хрип.

— Вы сошли с ума, — процедила она, но её тело уже не отстранялось от меня. Наоборот, Эва прильнула ко мне ближе. Её грудь коснулась моего плеча, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы не сорваться.

— Определённо, когда связался с этой ведьмой, а потом и с вами, — усмехнулся я, ощущая, как между нами натягивается невидимая нить. И только от меня зависело, порвётся она или нет.

Эва прикусила губу и зажмурилась, а затем издала протяжный стон. Громкий, почти естественный. По моему телу пробежала волна жара, концентрируясь где-то внизу живота. Чёрт.

— Со мной, значит? — спросила она, открывая глаза. В них плясали чёртики, опасные и манящие. — Так что же, продолжим?

Я хмыкнул, борясь с желанием сдаться и притянуть её к себе, а там — будь что будет. Она вдруг прокричала:

— Ах, Демиан, он такой крохотный! Но ведь размер не главное.

Я вскинул брови. Её глаза искрились от веселья. Она улыбнулась, впервые без натуги и иронии. И от этой её улыбки у меня перехватило дыхание.

— Что вы несёте? — опомнился я и покосился на дверь, за которой стихли и музыка, и смех. — Графиня точно не поверит, ведь у меня с размером всё в порядке.

Она нахмурилась, изображая возмущение, но в уголках её губ дрожала усмешка.

— Сомневаюсь, раз у вас такие проблемы с самооценкой и восприятием действительности.

Эва тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Этот смех был как глоток свежего воздуха в душной комнате. Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд.

Что мы делаем? Чтоя́делаю?

— Сомневаетесь? — я положил руку на её бедро и проник под ночнушку, огладив нежную бархатную кожу. — Хотите проверить?

Остановись. Прекрати немедленно.

Но моё тело не слушалось меня. Другую руку я положил на плечо Эвы и наклонился к ней, почти касаясь её губ своими, чувствуя её прерывистое дыхание на своей коже.

— Демиан? — рвано выдохнула она, вцепившись пальцами в мою рубашку. — Что вы…

— М-м-м, — промычал я, коснувшись её лба своим, уже не в силах контролировать себя. — Громче, Эва. Закройте глаза и представьте мужчину, с которым хотели бы провести ночь. Кто бы это был?

Её грудь вздымалась всё быстрее, кожа нагревалась под моей ладонью, маня сдвинуться дальше, за границу благоразумия.

— Точно не вы, — выплюнула она, сама не веря тому, что говорит.

— Разумеется, — я сжал её кожу между пальцами, приводя и себя, и её в чувства.

Она снова застонала, на этот раз громче, вкладывая в этот звук всю свою злость, все свои страхи. Я стиснул зубы, осознавая, как моё тело реагирует на её голос. Каждый её стон отдавался во мне, пробуждая что-то тёмное и запретное.

Я снова ущипнул её, сильнее, оставляя следы на коже, которые напомнят обо мне утром.

— Демиан! — воскликнула она, и в этом крике слышалась такая сладостная мука, что я возжелал утолить её, украв первый поцелуй Эвы, как ничтожный вор.

— Умничка, — прошептал я, восхищаясь тем, как легко она вошла в роль. Мои пальцы скользнули по её ключицам и очертили их, срывая с её губ всхлипы. — Продолжайте.

— Что обо мне люди подумают? — истерично выдохнула Эва, стискивая мою рубашку.

— Что я жалкий подлец, а вы — жертва, — ответил я, и мои пальцы скользнули выше, к её шее. Я нащупал частый пульс, такой же, как у меня самого. — То, что нам и нужно.

Демон внутри меня сорвался с цепей. Он рвался наружу, требуя большего, и я не мог с ним бороться. Ладонь моя скользнула вниз, сжала её ягодицу, притягивая к себе, и я почувствовал, как она прильнула ко мне. Мои пальцы двинулись дальше, порываясь коснуться того места, куда меня не приглашали. Туда, где ткань ночной рубашки была влажной от её жара.