Страница 42 из 46
32. Егор
У меня внутри всё перевернулось.
– Ты не шутишь? – спросил я сразу. Жёстко. – Не надо вот этого. Ты потом пожалеешь. Потом снова Москва, кастинги, продюсеры, и я опять останусь здесь, как дурак, смотреть на пустую подушку.
Она покачала головой.
Прямо.
Чётко.
Без сомнений.
— Нет. Я поняла. Моё место рядом с тобой.
Я смотрел на неё и не верил. Хотел поверить, но не верил.
Слишком много раз я уже верил. Слишком много раз она уходила.
– Алина
– Я серьёзно, – перебила она. – Я хочу остаться здесь, если ты не выгонишь, конечно...
Внутри меня разорвалась какая-то плотина, которую я строил неделями: из работы, из молчания, из дежурных «всё нормально», из бессонных ночей, когда я лежал и смотрел в потолок, прислушиваясь к тишине. И теперь из этой прорванной плотины хлынуло всё сразу: боль, злость, обида, пустота, и всё это вдруг превратилось в одно сплошное, тягучее, невыносимое желание.
Не просто сексуальное, хотя и оно тоже. Желание вдавить Алину в этот дом, в эту стену, в свою жизнь так, чтобы она стала её частью окончательно. Чтобы некуда было уходить. Чтобы не было этих чёртовых дверей, чемоданов, аэропортов, билетов, такси, прощаний.
Я прижал её к стене в прихожей. Не спрашивая разрешения, не нежно. Резко, так, что она ахнула от неожиданности. Её спина ударилась о стену, и она выгнулась, инстинктивно подаваясь бёдрами вперёд, навстречу.
Одной рукой задрал халат, который был на ней. Под халатом ничего не было, кроме крошечных кружевных трусиков. Только её тело – горячее, живое, дрожащее от напряжения и возбуждения.
– Ты какого хрена делаешь? – прохрипел я, вжимаясь в неё всем телом, чувствуя, как мои бёдра прижимаются к её, как мои руки впиваются в её талию. – Какого хрена ты здесь? Какого хрена ты сделала со мной?
Алина не ответила, только выгнулась навстречу ещё сильнее, и я почувствовал, как влажно уже между её ног. Сквозь тонкую ткань трусиков проступило мокрое тепло, и я понял, что она готова. Давно. Может быть, с той секунды, как увидела меня на пороге.
– Я думал, ты ушла, – сказал я, глядя ей в глаза. Внутри всё кипело, голос дрожал, но я не мог остановиться. – Я думал, всё. Конец. Точка. А ты ты вернулась.
– Вернулась, – прошептала она, и её губы коснулись моих, чуть-чуть, краешком.
– И больше не уйдёшь?
– Не уйду.
Этого было достаточно.
Я отодвинул трусики в сторону. Одним движением, не тратя время на то, чтобы снимать. Ткань скользнула по половым губкам, и Алина вздрогнула. Её складочки были скользкими, горячими. Она текла, будто только и ждала этого прикосновения.
– Блять, – выдохнул я. – Какая же ты
Я не договорил, потому что говорить уже не мог. Вошёл в неё. Резко. Глубоко. Без подготовки – хотя она была готова. Тугая, горячая, сжимающаяся вокруг меня так, что у меня темнело в глазах. Её внутренние мышцы обхватили мой член, как перчатка – плотно, до спазма. Я почувствовал каждую складку, каждый миллиметр её шёлковистой плоти, которая раскрывалась мне навстречу, принимала, впускала.
Алина вскрикнула. Негромко, скорее выдохнула этот крик прямо мне в губы. Её голова откинулась назад, ударилась о стену, но она даже не заметила. Только вцепилась в меня – пальцами в плечи, ногтями в кожу, оставляя следы, которые будут саднить потом, но мне было плевать.
Я начал двигаться. Сначала медленно, потому что хотел чувствовать каждое движение. Как она раскрывается. Как пульсирует внутри. Как её влага обволакивает меня, делает скользким, горячим, своим. Но медленно я не мог долго. Тело требовало большего.
Резче. Глубже.
Я ускорился. Ритм стал жёстким, почти агрессивным. Каждый толчок вгонял её в стену, каждый выдох вылетал из её груди сдавленным стоном. Она обхватила меня ногами за бёдра, притягивая ближе, заставляя входить ещё глубже, ещё сильнее.
– Егор – выдохнула она, и это было не имя, а молитва. Стон. Крик. Всё вместе.
– Что?
– Я сейчас Я почти...
Я зарычал. Уже не понимал, где я, где она. Был только запах её кожи, её дыхание, её влага, которая стекала по моим яйцам, делая каждое движение скользким, мокрым, порочным.
Я вошёл до предела, до упора. До того самого места, где кончается терпение и начинается только животное, первобытное, безжалостное. Она вскрикнула – громко, уже не сдерживаясь, не прячась. Её тело выгнулось дугой, бёдра задрожали, и я почувствовал, как она кончает. Прямо на моём члене. Сжимается вокруг него судорожно, сильно, выбивая из меня воздух.
– Ты моя, – сказал я, и это было не вопросом. – Слышишь? Моя.
– Твоя, – прошептала она, задыхаясь. – Только твоя.
Я кончил следом. Глубоко внутри неё, чувствуя, как её тело сжимается вокруг меня, как она дрожит, как её крик затихает, превращаясь в тихие, мокрые всхлипы. Моя сперма заполнила её, горячая, густая, и она приняла всё без остатка, без сомнений.
Мы сползли на пол.
Я прислонился спиной к стене, Алину усадил на себя верхом. Оба тяжело дышали, мокрые от пота, сбившиеся, чужие и одновременно такие свои. Халат сполз с её плеча, открывая ключицу. Трусики так и остались сдвинутыми в сторону, кружево намокло, прилипло к коже.
Она молчала несколько секунд. Потом сказала:
– Я беременна, Егор.
– Что? – не сразу понял. – Ты... От меня?
– Конечно, от тебя. Что за вопросы?
– Так ты из-за этого вернулась?
– Не только. Просто беременность расставила всё по местам. Я хочу этого ребёнка, потому что он от тебя.
И мир снова остановился. Я не мог говорить. Горло сжало так, что слова застревали где-то в груди, не поднимаясь выше.
Я провёл ладонью по её животу. Осторожно, ведь там было что-то хрупкое, драгоценное, невероятное. Я поднял на неё глаза. Она смотрела сверху вниз, и в её взгляде испуг сменялся чем-то другим – облегчением, надеждой, любовью.
– Ты не злишься? – спросила она.
– Злюсь? – я усмехнулся. – Я, блять, никогда в жизни не был так счастлив. Там наш ребёнок, – сказал я, и голос мой дрожал. – Наш. Ты понимаешь? Мы сделали это. Мы
Я не договорил, потому что слова кончились. Осталось только чувство – огромное, тяжёлое, горячее, которое не влезало в грудь и распирало изнутри.
Я встал, подхватил Алину на руки. Легко, как пушинку, прижал к себе. Она обвила руками мою шею, уткнулась лицом в плечо.
– Выходи за меня, – сказал я.
– Что?
– Выходи за меня, Алина.
Я повторил это спокойно. Как решение, которое уже принял.