Страница 5 из 150
По этой причине я стал искать иные подходы к описанию эволюции популярной музыки. Один из них, как мне представляется, мог бы заключаться в том, чтобы показать данную эволюцию через эффект, который производит на музыку развитие технологий: рассказать, например, как сцены театров и рояли в гостиных уступили место виктролам[23], транзисторным радиоприемникам и айподам, и как в связи с этим музыка, которая прежде служила смазкой социальных отношений, теперь сделалась персональным саундтреком для каждого слушателя. Другой подход мог бы заключаться в том, чтобы описать историю американской музыки XX столетия как историю африканского ритма, возобладавшего над европейским мелодизмом, — что, конечно, упрощение, хотя бы потому, что Африка породила немало мелодий, а Европа — множество ритмов; однако это был бы удобный способ свести воедино множество ключевых для XX века жанров, от рэгтайма[24] до джаза, свинга[25], рок-н-ролла, фанка[26], диско и хип-хопа.
Идея поступательного музыкального прогресса от рэгтайма к хип-хопу для историка выглядит привлекательной, так как задает четкую траекторию развития явления на протяжении длительного отрезка времени. И если принять подобный континуум в качестве рабочей модели, то оркестр Уайтмена и The Beatles будут здесь играть сходные роли: не новаторов, а напротив, последних бастионов прежнего порядка, чьей задачей является сохранение старых, европейских музыкальных форм рационализации ритма, который в какой-то момент стал накатываться на них извне, из-за пределов той культуры, в которой они были укоренены. В тесном мирке музыкальных маргиналов всегда встречались люди, относившиеся к The Beatles подобным образом. С их точки зрения, истоки рока находятся в афроамериканской музыке, и траектория его эволюции пролегает от блюза и ритм-энд-блюза[27] через Литтл Ричарда, Рут Браун и Рэя Чарльза к Джеймсу Брауну и Арете Франклин, а от них к Parliament/Funkadelic и Грандмастеру Флэшу[28]. К тому времени, когда The Beatles, все еще использовавшие ритмы Чака Берри и Карла Перкинса[29], стали популярны, этот стиль раннего рок-н-ролла уже был относительно старым явлением. The Beatles совершили повторную сегрегацию поп-чартов; они отвлекли белых подростков от новаций мастеров музыки соул[30], растворили энергию рок-н-ролла в чахлых сентиментальных балладах вроде Yesterday и проложили таким образом дорогу Саймону с Гарфанкелом, Кросби, Стиллсу и Нэшу, Элтону Джону и Билли Джоэлу, — а затем, задрапировав свою музыку в тогу артистической мистификации, создали аудиторию для Velvet Underground, Pink Floyd, Yes и Emerson, Lake and Palmer[31]. Другими словами, The Beatles не были вершиной рок-музыки — напротив, они были теми, кто уничтожил рок-н-ролл, превратив его из черной (или же расово смешанной) танцевальной музыки в инструмент реализации амбиций и привилегий белых людей.
Точно так же многие поклонники джаза на протяжении долгих лет характеризовали оркестр Уайтмена: как эфемерную ошибку на пути музыкальной эволюции, в рамках которой свингующий ритм и групповая импровизация были подменены претенциозными аранжировками и патетикой струнной секции. То, что оркестру Уайтмена недоставало ритмической убедительности коллективов под руководством Кинга Оливера[32], Флетчера Хендерсона[33] и Каунта Бейси[34] — чистая правда, как и то, что The Beatles не хватало ритмической мощи продукции лейблов Motown[35] и Stax[36] и Джеймса Брауна. С другой стороны, и оркестр Уайтмена, и The Beatles выступали пионерами в области мелодического и гармонического насыщения музыки, что для жанров, в которых они работали, по тем временам было вещью революционной, — особенно это верно для композиций, аранжированных, в случае Уайтмена, его основным аранжировщиком Ферди Грофе[37], а в случае The Beatles — их продюсером Джорджем Мартином, который называл Грофе в числе своих музыкальных героев.
Последнему моему утверждению, впрочем, не стоит придавать слишком большого веса: The Beatles, в отличие от Уайтмена, сами сочиняли песни, были лихой, агрессивной рок-группой до того, как занялись «искусством». Хотя их коммерческие амбиции были схожи с уайтменовскими, The Beatles подняли бы на смех его претензии на респектабельность. Однако различия, которые находят между ними историки, больше говорят не об их карьерах и их музыке, а о том, каким образом написана история джаза и рок-н-ролла. И оркестр Уайтмена, и The Beatles были, к счастью или к несчастью, главными музыкальными коллективами своего времени: если же мы всерьез намерены понять времена, на которые приходится расцвет их популярности, нам следует говорить: «И к счастью, и к несчастью». То есть, если считать верным утверждение, что The Beatles и их ровесники превратили подростковую танцевальную музыку в зрелую форму искусства, будет нечестным не признавать ту же самую заслугу по отношению к джазу за оркестром Уайтмена. С другой же стороны, если Уайтмена следует проклясть за то, что он превратил джаз в искусство белых людей, — то почему мы должны аплодировать The Beatles ровно за то же самое, только по отношению к року?
До того как начать писать о музыке, я был профессиональным музыкантом. В силу ограниченности своего таланта и вкусов аудитории я не питал особых иллюзий относительно своего артистического призвания, но я занимался тем, что мне нравилось и давало сносный доход. Я был довольно умелым исполнителем, гордился тем, что могу играть в достаточно большом диапазоне стилей и способен, таким образом, удовлетворить запросы самых разных людей. Именно в этом заключается принципиальная разница между большинством музыкантов и теми людьми, которые пишут критику и историю музыки. Пишущие люди стремятся определить эстетические позиции, в то время как исполнители по большей части рассматривают эстетические категории как набор ограничений, из-за которых они теряют работу, хотя вполне способны ее выполнить. Данный подход с неизбежностью сформировал мое отношение к истории музыки: всякое стилистическое разграничение, несмотря на весь тот интерес, который оно представляет, мне видится преградой. Поэтому, описывая эволюцию американской музыки, я всегда ищу связи и способы объединить артистов и стили, которые обычно раскладывают по разным ящикам.