Страница 34 из 150
Так совпало, что первое подтвержденное появление слова «джаз» фиксируется тоже в Лос-Анджелесе. Los Angeles Times 12 апреля 1912 г. процитировала питчера команды Portland Beavers, который назвал свой особенный бросок «джазовым мячом» (Jazz ball), потому что «он вихляет, и ты просто ничего с ним не можешь сделать»[261]. В следующий раз слово «джаз» также было упомянуто в контексте бейсбола, в колонке о команде San Francisco Seals, которая вернулась из тренировочного лагеря в 1913 г., «полная старого доброго джаза». На этот раз репортер расшифровал понятие: «Что такое „джаз“? Ну, это нечто вроде „старой доброй жизни“, нечто вроде „страсти“ (gin-i-ker) или „бодрости“ (pep), иначе называемой „энтузиазмом“. Щепотка „джаза“ — и вы уже чувствуете, что способны горы свернуть». Он также намекнул на связь этого слова с музыкой, написав, что игроки «тренируются под рэгтайм и „джаз“», — и действительно, местный барабанщик Арт Хикман — который вскоре вновь появится на наших страницах — возглавлял группу, игравшую в тот год в спортивном лагере. Позже, однако, Хикман объяснял, что в данном случае речь шла не о его музыке, а о кипучих «джазовых водах» родников, которые текли в сторону бейсбольного поля, в связи с чем, когда пора было оживить игру, участники кричали «вперед, давай устроим джаз» (Сome on, let's jazz it up). «И, — заключал он, — именно поэтому оркестр, игравший оживленную музыку, стал известен как „джазовый оркестр“»[262].
Сложность определения сленговых понятий хорошо известна, и хотя этимология, данная Хикманом, согласуется с контекстом первого появления слова «джаз» в печати, у нее немало соперничающих теорий: Джон Филип Суза сообщал Полу Уайтмену, что оно пришло из мира водевиля, «когда в конце представления все актеры выходили на сцену, чтобы устроить пышный финал, который назывался „джазбо“» (jazzbo)[263]. Ферди Грофе — еще одна фигура, которая вскоре вновь появится здесь — сообщал, что слово это использовалось в кафе в Сан-Франциско, когда певец присоединялся к ансамблю, поющему припев, но «в припевах не было чего-то особенно цепляющего… так что это слово, судя по всему, не означало ничего специфически музыкального»[264]. Сидни Беше, как уже выше было указано, говорил, что, прежде чем получить музыкальное значение, слово это было просто сленговым названием полового акта, что, судя по всему, ныне является общепринятой точкой зрения. Также возможные корни его были найдены в арабском, французском, староанглийском, испанском, гэльском и нескольких африканских языках[265].
Так или иначе, к 1915 г. слово это достигло Чикаго и стало означать некоторую форму музыки. Новоорлеанский тромбонист Том Браун, который с квинтетом парней из своего города отправился на север в мае того года, утверждал, что чикагцы пытались оскорбить их, называя джазменами и подразумевая под этим, что те играют низкопробный мусор, — и они апроприировали данный термин в качестве знака отличия. Берт Келли, исполнитель на банджо, который играл с Хикманом в Сан-Франциско, утверждал, что он привез это слово с собой на восток годом раньше и был первым, кто употребил его в названии своего коллектива. (Самый ранний репортаж о нем именует группу Келли Frisco Ragtime Four, однако названия групп в тот период сменялись постоянно). Так или иначе, 11 июля 1915 г. Chicago Tribune напечатала статью под названием «Блюз это джаз, а джаз это блюз». Это был довольно нелепый текст, большую часть которого занимали попытки доказать, что джаз/блюз может превратить любого, самого неуклюжего и усталого члена сообщества в пламенного танцора фокстрота, но в самом конце его появлялись попытки музыковедения:
Блюзовая нота (blue note) это горькая нота… Это диссонанс — гармонический диссонанс. Блюз никогда не записывается нотами, он вставляется в музыку пианистом или другими исполнителями. Он уже давно не нов. Он просто обрел популярность. Он появился на Юге полвека назад и в оригинале представляет собой музыкальные вставки черномазых. Торговым именем его является слово «джаз»[266].
Два музыканта, на которых ссылалась статья, были белыми, так же, как и Браун с Келли; на одном из двух рисунков, иллюстрирующих текст, демонстрировалась белая пара, поднимающаяся со своих мест для танца, а на другой был изображен карикатурный черный музыкант, выдувающий «вуууу» и «ууууу» из своего саксофона. Таким образом, тот факт, что ни один черный джазовый коллектив не упоминался до сей поры в газетных статьях, наглядно иллюстрирует как модель описания джаза в прессе, так и схемы эволюции этой музыки.
Проблемы были не только с этимологией. Корнетист Рэй Лопес, приехавший из Нового Орлеана вместе с группой Брауна (которую тот называл «пятью рэгтаймовыми болванами»), вспоминал, что многие слушатели не знали, как относиться к стилю, в котором работала группа. Эксцентричный танцор по имени Джон Фриско слышал их в Новом Орлеане и договорился о работе для них в Lamb's Café в северной части Чикаго-Луп[267], однако Смайли Корбетт, менеджер клуба, был обеспокоен тем, что они явились без единого листа нот: «Он хотел услышать, как мы играем, — рассказывал Лопес. — Мы показали ему Memphis Blues. Мы полностью выложились, мы сыграли его всеми возможными способами. Мы исполнили все трюки, которые сносили с ног публику в родном городе… Корбетт побелел как призрак. Он заревел: «Это что за шум? Вы что, парни, напились или спятили?» Хорошо, тогда мы сыграли новинку — Livery Stable Blues. Кассирша скорчила рожу и зажала уши»[268].
Несмотря на подобные реакции, в кафе набивалось достаточно чикагцев, чтобы новый коллектив стал знаменитым; за выступлениями в Lamb's последовал четырехмесячный набег на Нью-Йорк и, наконец, в 1916 г. парни вернулись в Новый Орлеан. К тому времени некоторые новоорлеанские коллективы отправились по их стопам на север; среди них была и группа, которая вскоре превратилась в ODJB и породила национальный джазовый бум своей версией Livery Stable Blues.