Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 150

Введение

Чтобы критиковать произведение искусства или стиль, не нужно то и другое любить, однако следует понимать, в чем заключается их притягательность для тех, кто их любит… Критика бессмысленна и бесцельна, если она не сопровождается пониманием, — что, в свою очередь, предполагает осознание в себе хотя бы возможности любви[1].

Моя первая пластинка была только наполовину моей: мне принадлежала вторая сторона диска Meet the Beatles. Это был подарок нашей няни-датчанки[2], прежде вручившей сестре первую сторону. День рождения сестры на три дня раньше моего, и за этот срок няня аккуратно переупаковала альбом, а затем презентовала мне вторую сторону. Дело было в 1965 г., мне исполнилось шесть лет.

К тому моменту, как мне представляется, я уже должен был услышать The Beatles, так как моя семья провела год в Англии, но все, что мне запомнилось за тот год, — это найденное мною бомбоубежище, еж в спячке, непреходящая загадка слова, которое я слышал как lava tree[3], и то, как однажды по дороге в Лондон я увидел человека с длинными волосами и бородой и не мог понять, мужчина это или женщина.

Так или иначе, мне понравилась пластинка Meet the Beatles: мы с сестрой танцевали под нее в гостиной и подпевали — я норовил пропустить песни This Boy и Till There Was You, так как находил их слащавыми, но все остальное было просто отличным. На другой год новая няня отвела нас в кино на фильм Help![4], который сразу же сделался моим любимым. С тех пор я смотрел Help! каждый год все свое детство. У меня был его саундтрек, а также пластинки Beatles'65, Beatles VI и два первых альбома группы The Monkees[5].

Где-то в 1967-м — или, может быть, это был уже 1968 год — мой двоюродный брат, много меня старше, принес родителям Sgt. Pepper[6]. Он не просто вручил диск — он усадил всю семью, и мы прослушали альбом от начала до конца. Я понимал, что это шедевр — моему отцу, виолончелисту-любителю, он очень понравился, — но это была не моя музыка. Это была «альбомная» музыка — вроде Луи Армстронга или Пабло Казальса[7]. Я иногда ставил пластинку, но куда реже, чем ранние записи группы. Она доставляла мне меньше удовольствия, как и Abbey Road и Magical Mystery Tour; эти я, по-моему, прослушал сразу, когда родители купили их нам, но не помню, чтобы хоть раз вернулся к ним. Когда в кинотеатрах вышел фильм Yellow Submarine[8], мать с отцом сводили на него нас с друзьями в мой день рождения. Лента мне понравилась, но саундтрек к ней не вызвал никакого интереса.

Со временем мы с сестрой заполнили большинство пробелов в нашей коллекции битловских записей. Вкусы мои, однако, не поменялись. Не помню, чтобы я когда-либо заводил Revolver, и хотя я определенно слушал Rubber Soul, однако в основном ради мест, где он звучал как ранние диски группы.

Разумеется, я слышал все песни со всех пластинок, мог описать, как прически участников группы менялись год от года, знал все приметы, доказывающие, что Пол мертв[9], и сам отрастил волосы до ушей. В то время избежать влияния The Beatles было невозможно. Даже если ты их ненавидел, тебя со всех сторон окружали их музыка, их изображения, новости об их наркотических похождениях и браках и, в конце концов, об их распаде. Спустя двадцать лет мой недавно разведшийся друг так сформулировал свой собственный тест на зрелость:

«Я не буду встречаться с человеком, который не может назвать всех четырех битлов». Меня потрясла мысль о том, что среди нынешней молодежи есть люди, которые не смогут этого сделать. Я понимал, как можно не любить The Beatles — я и сам с годами стал относиться к ним со все меньшим энтузиазмом, особенно после того, как открыл для себя фолк и блюз, — но не суметь их назвать по именам?!

Теперь я делаю скачок во времени и перемещаюсь примерно в 2004 г., когда я написал книгу о Роберте Джонсоне[10] и истории блюза, постаравшись поместить ранних блюзовых исполнителей в широкий контекст черной популярной музыки, а не описывать их как фолк-музыкантов. В интервью и беседах я раз за разом повторял, что знать Джонсона и Мадди Уотерса[11], но не иметь представления о Лерое Карре[12] или Дине Вашингтон[13] — все равно что знать о группе Sir Douglas Quintet[14], но не представлять себе, кто такие The Beatles. Я утверждал, что для понимания музыки любого периода необходимо знать крупных артистов того времени, о котором идет речь. Если вы не слышали о The Beatles, вы не сможете оценить никакую музыку 1960-х гг., потому что The Beatles в то время были повсеместны и оказывали влияние на все. Даже если кто-то из музыкантов тогда и сумел избежать их влияния, его аудитория все равно отлично себе представляла, кто такие The Beatles. Эта группа была главным и неизбежным звуком той эпохи.

Со временем моя позиция по этому вопросу стала беспокоить меня самого, так как я был повинен в том самом грехе, который порицал: я писал о музыке 1920-х гг., не прослушав ни одной записи Пола Уайтмена. Само собой, я был в неплохой компании. Практически во всех прочитанных мной книгах о музыке того времени Уайтмен либо игнорировался, либо упоминался в негативном ключе — историки джаза до сих пор раздосадованы тем фактом, что его прозвали «королем джаза», и называют имя Уайтмена только вскользь, расценивая его музыку как помеху на пути любого настоящего джазового артиста. Никто из пишущих о блюзе или кантри не считает необходимым слушать его, а большинство историков джаза не желают анализировать его влияние на музыку, составляющую предмет их интереса.