Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 49

Глава 4

Алиса

— У меня час свободного времени… Тут клиент рядом живет, у меня нет времени рассиживаться… — грубо сказала Анна.

Я на мгновение потерялась.

Как? Клиент?

Но она так просто сказала это мне, как будто собралась бумаги подписывать или дизайн интерьера обсуждать…

Я опомнилась от ее холодного взгляда, который явно говорил мне больше, чем она хотела бы сказать…

— Да… Все хорошо, пошли в бар, там можно кофе заказать.

— Я бы джина, — заказала она, потом добавила: — Как ты?

Я поняла, она спрашивает о моих ранах.

— Уже лучше, — я замялась и стала побаиваться ее настроя. Мне была непонятна ее реакция. Я ждала… другого.

Мы пришли в бар и заказали выпить… Я — виски, она — джин.

Я достала сигареты и закурила, чтобы расслабиться и снять напряжение в голосе, готовясь к разговору.

— Ты похудела, — раздраженно сказала мне подруга, — и… ты куришь?

— Да… Пауло научил…

— Кто такой Пауло?

— Это… это долгая история, — отмахнулась я, не желая рассказывать ей о своем тихом счастье. Я перешла на другое: — Мне надо сказать тебе… Рассказать… Вадик… он у нас…

Анна пренебрежительно посмотрела на меня и равнодушно произнесла скороговоркой:

— Моя мама умерла, ты ее хоронила, приехала с двумя непонятными типами — один разукрашенный, а другой адвокат… — она выпила свою рюмку джина и заказала еще.

— Ты все знаешь? — удивилась я.

— Я вчера разблокировала симку и все прочитала… Это она умеет.

— Кто? — ахнула я.

— Мать. Вечно ставит мне палки в колеса.

Я оцепенела.

— Ладно, я через неделю улечу и все там улажу, — сухо произнесла она.

— Ох-х… — обрадовалась я. — Хорошо, я полечу с тобой, и мы все уладим… Герман сказал…

Меня оборвали, не дав договорить.

— Ты — идиотка, ты всегда была идиоткой! Я не хочу, чтобы ты вообще к чему-то прикасалась, чтобы ты что-то там… — и тут она зашипела на меня, словно огромная большая змея, выбрасывая слова, словно яд. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ СДОХЛА… Поняла⁈

Я остолбенела от ее слов. И быстро сжала руки в кулаки, мне хотелось наброситься на эту размалеванную тварь и бить башкой об этот стол, пока она не извинится и не заберет свои слова обратно. Да как она смеет мне такое говорить…

Анна увидела всю ярость и бешенство, в которое она сама меня вогнала, и тут же спрятала свое жало, но меня уже было не остановить…

— Ты же сама продала себя, помнишь? — зашипела уже я ей в ответ. — Это ты меня опозорила и сейчас позоришь, сидя здесь, как реальная дубайская шалава… Это ты меня отправила в ресторан, это ты написала сообщение, это ты сделала так… — я уже не могла говорить, у меня не хватало воздуха.

— Да, да, да… но я не хочу отрабатывать бриллиантовые серьги, которые ты прикарманила и даже не сказала о них мне… Что? Съела, подруга! Что молчишь? Уже продала? Они стоят пять тысяч долларов, со слов Юрия, и мне надо отдать ему их или отработать все… Как же я молилась, чтобы ты сдохла от ран и его побоев… А тут такая — красивая нарисовалась — спасительница…

Я не узнавала ее все больше и больше… Передо мной сидело реально чудовище, красивое, наглое и беспощадное.

Я хотела влепить ей пощечину, но увидела, как бармен нервно бродит рядом с нами, предчувствуя скандал.

Мне кажется, в тот момент весь бар затих, и даже музыка замолкла от последних слов Анны…

— Это был его подарок… — четко и медленно произнесла я.

— Какая же ты все же дура, Алиса! Ты за них ему еще не отработала… А — я не хосу отрабатывать за тебя…

— Я… я-я-я-я… — я стала снова задыхаться от злости, гнева и неблагодарности этой наглой куклы. — Я отработала… даже за тебя отработала, чтобы он только взял тебя, чтобы ты все ЭТО себе купила.

И я со злости дерганула ее сумку, которая с грохотом упала на плитку, при этом все содержимое посыпалось на пол…

Но я не собиралась опускаться и поднимать что-либо. Это несправедливые обвинения, и это пусть она опускается и собирает все свои презервативы с пола.

— Отдай ему серьги, и мы в расчете, — Анна быстро наклонилась, подняла сумку, сгребая одним жестом все предметы с пола. И собралась уйти.

Я резко схватила ее за запястье с такой злостью, что могла бы раздавить циферблат на ее золотых часах от Версаче.

Я видела, как ей стало больно, но какая-то сила охватила меня. И я прошептала:

— Постой, сука… тебя там… ждет Алексей… и его предложение в силе…

Анна широко распахнула глаза то ли от боли, то ли от испуга, стараясь не моргать.

Я отпустила ее руку…

Она развернулась и ушла.

Я облокотилась на стол и схватилась за голову. Твою. Же. Мать…