Страница 44 из 49
Глава 30
Алиса
— Привет, — тихо прошептала я.
Пауло пришлось быстро отвлечься от своих размышлений, которыми он делился с заливом.
— Привет, молодая леди. Прекрасно выглядишь, мой русский олигарх. Твое платье… Иногда, мне кажется, что ты секретный агент, подосланный, чтобы выведать все секреты моей организации.
Все это он говорил весело и иронично, целуя меня в щеки три раза — по русскому обычаю!
Я на последнем поцелуе слегка дольше привычного задержала свое лицо рядом с его, и мужчина смущенно опустил взгляд, расплываясь в улыбке.
— Ты всегда умеешь делать идеальные подарки, — прошептал он.
— Я просто всегда рада тебя видеть! И мне всегда кажется, что наша встреча — первая. — Я быстро окинула его взглядом. — Ты выглядишь… усталым.
Пауло приподнял брови.
— Удивительно, как ты меня чувствуешь. Я очень устал, у меня снова появилась боль в плече и шее, я постоянно принимаю обезболивающие, но об этом потом. У нас снова встреча и снова должен быть прекрасный ужин…. Как долго я тебя не видел⁈..
— И в самом лучшем ресторане, — бодро подхватила я, обводя взглядом террасу.
— Да… Но только не здесь. Сегодня нас ждет лучший иракский ресторан, это родина моего отца, я там провел семь лет моего детства, — поднял он указательный палец. — Сегодня ты попробуешь самую удивительную рыбу, которую готовят по тысячелетней традиции на огне «Масгуф».
И он стал в подробностях описывать весь рецепт приготовления рыбы по-багдадски «Масгуф». Я только улыбалась и сгорала от нетерпения скорее попробовать все это. И думала, что ни один человек в мире не способен так красиво и элегантно говорить о простых вещах, как это делает Пауло.
Мы вышли из кафе и направились в сторону парковки, где была очередь из такси и скучавших водителей, ожидавших своих клиентов.
Усевшись в первую машину, мы медленно покатили по Марине.
Через минут пятнадцать машина остановилась в жилом квартале перед большой террасой, откуда долетали плавные и красивые звуки арабской мелодии.
Ресторанчик оказался небольшим и семейным. Пауло явно был здесь очень важным клиентом, потому что его приветствовали абсолютно все: менеджер, официанты, музыканты, даже сын хозяина ресторана вышел встречать нас.
— Это чудесное место. Его держит одна большая традиционная семья. Этот парень, что поет сейчас, очень знаменит, и не только в Дубае, он друг этой семьи.
— Почему же он здесь выступает? — спросила я полушепотом.
— Потому что ему нравится это место, как и всем тем, кто хоть однажды побывал здесь. Сюда редко приходят туристы, сюда идут целенаправленно, чтобы отведать простую, но вкусную кухню с тысячелетней традицией.
Увлеченность Пауло всегда захлестывала меня. Его энергия счастья от простых моментов электрическим током проникала во все клеточки моего тела.
— Это не пафосное место, привычное для Дубая. Здесь не подают алкоголь, только прекрасный чай. Здесь нет толпы, но очень много уважаемых людей, здесь все просто, но с вековыми традициями…
— Хорошо.
Пауло сделал заказ, пока я наблюдала за соседними столиками. И вправду это оказалось другое место Дубая: тихое, скромное и спокойное. Весь ресторан был преимущественно расположен на улице и оформлен как большой раскидистый семейный сад. Вокруг нас пестрели цветочные клумбы и высились пальмы, украшенные гирляндами из белых огоньков и мелких красных цветочков. Восточная музыка лилась плавно и красиво. Это был тихий рай в вечернее время.
— У меня для тебя есть подарок. — Пауло вытащил круглую позолоченную маленькую коробочку, положил ее на стол и пальцем тихонько пододвинул ко мне. — Но только прошу, открой после ужина. Положи пока в сумку.
Мое сердце замерло. Холодок неожиданности пробрал до костей. Я наклонила голову и в своей манере вечно задавать вопросы самой себе, спросила мысленно: «Что это?»
Пауло уже достаточно хорошо читал мое лицо, поэтому быстро ответил вслух:
— Потом посмотришь. А сейчас нам надо сделать заказ!
Его глаза были неподвижны, он смотрел на меня своим теплым, но испытывающим взглядом, призывая немедленно подчиниться его словам, выказать полное доверие. Я от этого мгновенно впала в дикое смущение, у меня появился легкий румянец на щеках. И уже самой мне хотелось поскорее спрятать эту коробочку в клатч, чтобы не смотрели на меня так эти любимые глаза.
— Как прошли твои две недели? Ты провела много времени с Мэтью и…
Я жестом перебила его, перехватив инициативу.
— Да, мы вместе ходили на вечеринку, потом в кино, потом играли в гольф. Ты знаешь, что я теперь люблю гольф?
— А меня… меня — ты любишь?
Я испуганно посмотрела на него. Что это? Ревность или… что? Неужели я каким-то образом скомпрометировала себя в его глазах? Неужели Мэтью что-то не так преподнес ему?
И я растерянно, через образовавшийся в горле ком — в этот момент голос предательски дрогнул — сказала:
— Да… Очень… — И от этих слов мне захотелось расплакаться. Сжав с большой силой стакан с водой, я судорожно сделала глоток. Потом быстро добавила: — Но я… я… ты и Элис… это так сложно… Я вчера, перед тем, как уснуть, думала, что мне пора в Россию…
Я хотела, очень хотела, чтобы он меня правильно понял. Как бы я ни пыталась раздувать всю силу моей любви, которая была так велика и значима, поддерживая меня все эти дни, но я осознавала тот факт, что мои чувства и сама любовь разобьются о каменный брачный договор. Я не смогу быть в гармонии с человеком, у которого есть бетонные обязательства перед другой женщиной.
Я продолжала глядеть на него, а он молча смотрел в меню, но я видела, как неистово бьется жилка на его загоревшей шее, как слегка дрожат пальцы рук, сжимающие меню, он явно ждал моих слов.
— Все эти дни, — продолжала я, но у меня больше не было сил смотреть на Пауло, и я уставилась на черное небо без звезд, — все эти дни, с самого моего приезда, я чувствовала твою силу, ты был так добр, внимателен, щедр и предупредителен со мной, а еще уважителен до неприличия, а еще ты… ты страшно сексуальный, что даже сейчас я хочу запустить руки в твои вьющиеся волосы…
Я уже не могла говорить. Это была пытка, которую он, как внимательный человек, прекратил.
— Давай поговорим о другом…
— Говори… — недоумевающе ответила я.