Страница 96 из 126
Глава 51 – Божий промысел
Страшно идти домой. Вдруг меня там уже ждет целый отряд полиции. Ведь мой телефон остался у Шкурной.
Итак, куда прячут украденное?
В моей жизни первый раз такая оказия. И я понятия не имею.
Наверное, у подельников. Но мой единственный и очень сомнительный подельник в вопросе интернатских детей вероятно задержан полицией.
Можно, конечно, принести Наталье Антоновне, но это же надо подписаться под тем, что я это похитила.
Нельзя принимать решения в шоке и на бегу. Надо подумать...
Достаю пустой пакет из сумки. Убираю туда папки.
Не торопясь, иду по центральному проспекту, вспоминая, что где-то здесь был волонтерский центр.
Читаю вывески на дверях.
Вот, "Воины Света". Рекламный щит у крыльца. Классно... Мне бы армию воинов света. Я бы тут ух! Всем сестрам по серьгам раздала.
Но иду я туда не генералом, а рядовым.
На дверях звякает колокольчик. Захожу внутрь.
Небольшой офис, у стола молодая женщина с длинными рыжими волосами.
Встречаемся с ней взглядами.
Она тревожно дергается.
— Здравствуйте! – киваю я, стараясь держаться уверенней.
— Секунду!..
Убегает в одну из дверей.
— Зоя! Проверка... – слышу оттуда.
Черт! – касаюсь растерянно пальцами губ. Я же в образе чиновницы.
Навстречу мне выходит нахмуренная дама с косой, в берцах и джинсах.
— Добрый день! – не очень доброжелательно. – Я – Зоя Васильевна. Руководитель.
Складывает руки на груди, вставая в закрытую позу.
— А я... Ирина Алексеевна...
— Вы к нам откуда?
— Можно, я на минуточку? – киваю на их туалет.
— Конечно.
В туалетной комнате быстро перевоплощаюсь. Снимаю парик, стираю губы влажными салфетками. Умываюсь.
Расстегиваю верхние пуговицы на рубашке. Делаю рукава на пиджаке три четверти, поднимая их по предплечьям. Очень уж мне тяжело в такой строгой одежде с нормальными людьми общаться.
Выхожу к людям.
Удивленно переглядываются.
— Меня к вам помощницей некто Светозар отправил. Сказал, вам нужны люди.
— Ааа...
— А это образ инспектора. Не успела развоплотиться. Роль! Я актриса ТЮЗа. Ирина Идионина, – делаю маленький реверанс.
— Ого! Здорово у вас получается. Просто другой человек! Зоя, – тянет она мне по-мужски руку.
Пожимаю.
— А это Света.
— Так это ваши воины тут? – уточняю я.
Дамы смеются.
— Светозар точно мой. А так – все Зоины.
— Актриса нам очень нужна. Мы вечером едем в больницу. Там пол травматологии сирот, зав отделением позвонил. Наша задача поднять им настроение, раздать одежду, игрушки. Малышей помочь помыть.
— Я готова.
Разбираем детские вещи по пакетам. У нас из больницы карточки. Имя фамилия ребенка, размер одежды. Мы для каждого фасуем пакет.
И Света, и Зоя очень хорошие, ироничные и смешливые. И мне вдвойне не хочется возвращаться домой. Там тяжело...
И я понимаю, что бабке с Александрой тоже наверное тяжело, что я там. Это все так ужасно и отвратительно, что мне хочется двинуть Северу той кувалдой, которая стоит у моей двери.
Они хозяйничают там. И даже если объективно делают что-то уютнее и чище, мне от этого все равно неприятно.
Сняли мои верёвки, которые я натянула чтобы сушить одежду. Потому что Саша высокая и цепляется за них. А Север нагибался и не трогал мои верёвки. Тот цветок, что я дарила ему для крыльца – исчез. Васины деревяшки для игр – выкинуты как мусор. Впрочем, как и камни, которые мы собирали для его "коллекции", как и палки, которые он тащил домой после каждой прогулки, его коллекция "мечей". Двор стал стерильнее. Но это были наши вещи!
Да, я обещала ему каждый раз, что выкину это все, если он не приберёт. Но я бы ни за что не выкинула.
Воевать за каждое их движение у меня нет сил. Выгнать с помощью полиции – только вместе с Алисой. А я так не могу. Алиса и так словно исчезла во всем этом эмоциональном ужасе.
Как жаль, что так вышло с телефоном! Может, мне там написала уже Вера.
Как его получить обратно, понятия не имею. Там половина моей жизни.
— Чего задумалась?
— Вот, думаю... А если у меня пропал сосед. А полиция отказывается разглашать личную информацию, у них он или нет. Что делают в таком случае?
— Трое суток прошло?
— Да.
— Пиши заявление о пропаже.
— Они же придут к родственникам его искать, да? А родственники знают, где он. Только мне не говорят.
— Взятку дать. И менты все расскажут. Но ты так не делай. Можно встрять.
— А как делать?
— Так если родственники знают, значит, не пропал?
— Значит, не пропал... – поджимаю удрученно губы.
Кувалда, короче.
Вздохнув, продолжаю.
— Гоголь Ольга... двенадцать лет...
Гоголь! – начинает зудеть почему-то в мозгах. Но не могу сообразить, почему.
Шорты, футболка, нижнее белье...
— А какие игрушки двенадцатилетним?
— Старшим – книгу.
Книг две коробки. Не новые, но все классные. Я листаю одну за другой, выбирая поинтереснее. Кладу для нее "Чернильное сердце".
— Ира, иди перекусим! – зовут меня прекрасные дамы.
— Ой, а я же не скидывалась.
— Пф... нас спонсоры кормят, – усмехается Света. – Иди, иди… У нас тут сплошной божий промысел. Мы все на попечении.
А я? Я тоже хочу на попечение к боженьке. Возьмите меня!
— У нас, знаешь, у всех, кто помогать приходит, жизнь налаживается. Чудо!
— Ну всё, ставьте раскладушку. Я от вас теперь не уйду! – шучу я.
Обедаем.
А потом к нам, как к себе домой, уверенно заходит целый прокурор. С иголочки. В синей форме с погонами.
— Прокуратура... – холодно прищуривается он. – Есть здесь у вас рецидивисты?
Давлюсь бутербродом, чувствуя, как от ужаса сжимается живот. Взгляд мой панически падает на пакет, в котором папки.
Не дыша, пытаюсь слиться со стеной.
— Я! – хихикает Зоя, засовывая ему в рот маленький бутерброд с салями.
— Мм... – жует. – Слушай, может, нового ей купим, а? Ну чего ребенка мучить? Мне Марья Станиславовна уже весь мозг высверлила. Я уже не знаю, куда объяву давать. Да и бессмысленно. Наверное, бродячие собаки порвали. Не мог он выжить.
Пытаюсь продышать спазм ужаса от мысли, что за мной может так вот прийти прокуратура.
Перед этими инстанциями у меня мистический ужас. Хотя ни разу в жизни не сталкивалась. Отчасти, этот ужас и не дал мне обратиться в полицию после износа.
— Мне кажется, так нельзя, – отвечает ему Зоя.
— Хоть полцарства предлагай за...