Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 52 из 126

Глава 28 - Ждать

Поджав ноги, сижу в углу "Северного" дивана. Вспоминаю свои "Северные сияния"...

Закрываю ладонью глаза, даже с собой наедине смущаясь этих ощущений, что снова накатывают.

Часы на стене тикают.

Час дня...

Не приснилось, да?

Ощущения между бедер знакомые и специфические. Но сейчас мне сложно однозначно наградить их знаком минус.

Сижу, полыхаю, не понимая, как общаться с Севером дальше, после всего, что вчера тут происходило.

Сижу уже с полчаса. Очевидно, что дома я одна.

И... это он пощадил мои чувства и оставил прийти себя в одиночестве или слинял, потому что с утра после этого общаться - та еще радость?

Он говорил, что сегодня ему никуда не надо.

А, например, мысль, что он пошел за цветами, чтобы подарить тебе с утра, ты не рассматриваешь?

— Нет... не рассматриваю, - начинаю говорить сама с собой. - Это было бы что-то из мира фентези. Как драконы. Уверена, что они больше не существуют.

Ну, а хотя бы за пироженкой?

— Ой, фу, Идионина... прекрати это. Ты жалкая.

Уж скорее у него с утра нарисовалась клиентка.

— Да. Это больше похоже на правду.

Пытаюсь представить его с другой женщиной. Но моя фантазия щадит меня. Не получается представить.

Встаю, обматываясь своим полотенцем. Тело все ломит как после тренировки. На внутренней стороне бедра побаливает...

Ты сожалеешь? - спрашиваю себя.

А вот нет! Пошел к черту этот мир, я не сожалею.

Ни записки, ни сообщения. Просто исчез.

От этого как-то сковано и пусто внутри.

Мои сигареты закончились. Я стаскиваю одну из пачки Севера, лежащей на холодильнике. Захватываю остатки ягод.

Одевшись, ковыляю с шипением на свое крыльцо.

Солнечно...

Около цветка порхает бабочка.

Включаю музыку себе.

Саундтрек: tAISh - Мои вечности

Я вдруг понимаю, что последний месяц, первый раз за много лет, чувствовала, что я не одна. А теперь это ощущение растворяется. Я снова одна.

Штош...

Он не обещал быть у меня. Он обещал секс.

Закидываю ягоду в рот.

Ты ранена, Идионина, себе хоть признайся. А я и не отрицаю. Но это... не повод ему это показывать.

Живём дальше.

Вдыхаю дым, пытаясь снять спазм в груди.

Смотрю на облака. Время словно остановилось...

— "Мои вечности..." - подпеваю под музыку.

А я сегодня уже совсем не такая как вчера.

Вот сегодня я, наверное, невинность потеряла. Чувствую себя старше.

Звонит Сергей Александрович, за которого сватал меня Вадик.

— Да? - спокойно отвечаю я чуть скрипуче.

— Ирочка, добрый день.

— Добрый день.

— У тебя пакет документов на опеку собран?

— Конечно...

— Я сейчас заеду, он мне нужен.

— Я уже отдала документы. У меня на руках только ксерокопии.

— Неважно! Куда заехать? Или, может, встретимся в центре?

— Да, лучше в центре.

— Через пару часов нормально?

— Нормально.

— В Измаиле?

— Нет, пожалуйста... Что-нибудь поскромнее.

— Хорошо. Выбери сама.

— Спасибо...

За забором появляется знакомая пергидрольная голова.

Дергаюсь в желании заскочить домой до того, как голова меня заметит. Но, как всегда, не успеваю.

— Ну, что стоишь, открывай!

Опустошенно иду открывать.

— Господи... - с отвращением разглядывает меня мать. - От тебя перегаром разит. Потасканная, смотреть страшно! Несет, словно тебя в казарме семеро драли.

Прижимаю к носу свои растрепанные волосы. Вдыхаю запах.

Неправда...

Пахнет слабо парфюмом Севера и тем самым животным запахом мужского тела, от которого мурашки по спине и лицо горит. И сейчас мурашки...

И мне его, честно говоря, даже смывать не хочется.

Захожу домой, иду в ванную чистить зубы. Мать встает в дверях. Встречаемся взглядами через зеркало.

— Сестрица твоя приехала.

— Мм.

— Что - мм. Затеяла делить бабкино с дедом имущество. Юриста наняла. Тварюшка хитрая, решила доказать в суде, что была у той бабки на иждивении до того, как она умерла. А это моё имущество. Сдохну, тогда уж делите ихнее.

— "Их"! - переделывает меня.

— Ты меня не поправляй, говорю как хочу. Грамотная больно стала. Ты по делу давай.

Боже, живём в нищете, а наследства немеренно со всех сторон!

— Я то при чем? - сплевываю пасту. - Делите "ихнее" как хотите!

— Я проконсультировалась, мы докажем, что ты у бабки тоже на иждивении была до ее смерти. Ты свою долю получишь. И на меня перепишешь. Хоть две трети сохраню! А тебе наследство от крестной досталось. Жилье есть. Молодая, еще заработаешь. Давай мне паспорт, пенсионный и...

— Нет... не дам.

Плюхаю в себя холодной водой. Беру полотенце.

Ее лицо вытягивается от неприятного удивления.

— Матери помочь не можешь?!

— Я была совершеннолетняя, когда бабка та померла. Это значит, надо будет недееспособность оформлять. А мне это вообще не надо, у меня дело об опеке. Я должна быть дееспособная. И чтобы никаких проблем в прошлом. Поэтому, нет.

Обернувшись, мать вскрикивает, хватаясь за сердце.

— Пошёл вон! - машет руками. - Брысь!

Выбегаю в комнату.

Грязный как черт Иваныч, зыркая своим свирепым недовольным взглядом, с трудом тащит маленького енота, таращущего глазёнки. Растопырив пальцы на лапах, он беспомощно висит в его пасти. Задние лапы тащатся по полу.

Иваныч с усилием прыгает на мою белоснежную кровать.

Открыв рот, смотрю на происходящее.

Мать хватает веник у выхода, распахивает дверь.

— А ну пошел! - машет веником.

Бросаюсь ей наперерез, перехватывая веник.

— Это мой! Мой кот! Не трогай! - вырываю веник.

— Где ты взяла это страшилище блохастое?!

— Завела!

— Лучше бы ты мужа завела! Это же енот у него. У них бешенство! Сгони его!

— У меня бешенство! - рявкаю я, чувствуя как трясутся руки.

Прижав уши, Иваныч выдает угрожающие завывающие звуки. С шипением бьет лапой в её сторону.

— Ну, блять, вроде сорока лет еще нет, а уже с котами решила жить? Крыс еще заведи!

— Мам, мне пора. Я опаздываю.

— Куда?

— Мужа ищу, - дергается моё лицо. - Встреча у меня.

Видимо, причина кажется ей веской.

— А что за мужчина? - отвлекается от животных. - Деньги есть хоть, или так?.. Дети от прошлого брака? Алименты платит? Жилье есть свое?

— Господи, да откуда я знаю?!

— А ты не будь дурой! Сразу все и спроси. Чтобы время зря не тратить.

— Спрошу-спрошу... опаздываю! Иди, мам.