Страница 52 из 126
Глава 28 - Ждать
Поджав ноги, сижу в углу "Северного" дивана. Вспоминаю свои "Северные сияния"...
Закрываю ладонью глаза, даже с собой наедине смущаясь этих ощущений, что снова накатывают.
Часы на стене тикают.
Час дня...
Не приснилось, да?
Ощущения между бедер знакомые и специфические. Но сейчас мне сложно однозначно наградить их знаком минус.
Сижу, полыхаю, не понимая, как общаться с Севером дальше, после всего, что вчера тут происходило.
Сижу уже с полчаса. Очевидно, что дома я одна.
И... это он пощадил мои чувства и оставил прийти себя в одиночестве или слинял, потому что с утра после этого общаться - та еще радость?
Он говорил, что сегодня ему никуда не надо.
А, например, мысль, что он пошел за цветами, чтобы подарить тебе с утра, ты не рассматриваешь?
— Нет... не рассматриваю, - начинаю говорить сама с собой. - Это было бы что-то из мира фентези. Как драконы. Уверена, что они больше не существуют.
Ну, а хотя бы за пироженкой?
— Ой, фу, Идионина... прекрати это. Ты жалкая.
Уж скорее у него с утра нарисовалась клиентка.
— Да. Это больше похоже на правду.
Пытаюсь представить его с другой женщиной. Но моя фантазия щадит меня. Не получается представить.
Встаю, обматываясь своим полотенцем. Тело все ломит как после тренировки. На внутренней стороне бедра побаливает...
Ты сожалеешь? - спрашиваю себя.
А вот нет! Пошел к черту этот мир, я не сожалею.
Ни записки, ни сообщения. Просто исчез.
От этого как-то сковано и пусто внутри.
Мои сигареты закончились. Я стаскиваю одну из пачки Севера, лежащей на холодильнике. Захватываю остатки ягод.
Одевшись, ковыляю с шипением на свое крыльцо.
Солнечно...
Около цветка порхает бабочка.
Включаю музыку себе.
Саундтрек: tAISh - Мои вечности
Я вдруг понимаю, что последний месяц, первый раз за много лет, чувствовала, что я не одна. А теперь это ощущение растворяется. Я снова одна.
Штош...
Он не обещал быть у меня. Он обещал секс.
Закидываю ягоду в рот.
Ты ранена, Идионина, себе хоть признайся. А я и не отрицаю. Но это... не повод ему это показывать.
Живём дальше.
Вдыхаю дым, пытаясь снять спазм в груди.
Смотрю на облака. Время словно остановилось...
— "Мои вечности..." - подпеваю под музыку.
А я сегодня уже совсем не такая как вчера.
Вот сегодня я, наверное, невинность потеряла. Чувствую себя старше.
Звонит Сергей Александрович, за которого сватал меня Вадик.
— Да? - спокойно отвечаю я чуть скрипуче.
— Ирочка, добрый день.
— Добрый день.
— У тебя пакет документов на опеку собран?
— Конечно...
— Я сейчас заеду, он мне нужен.
— Я уже отдала документы. У меня на руках только ксерокопии.
— Неважно! Куда заехать? Или, может, встретимся в центре?
— Да, лучше в центре.
— Через пару часов нормально?
— Нормально.
— В Измаиле?
— Нет, пожалуйста... Что-нибудь поскромнее.
— Хорошо. Выбери сама.
— Спасибо...
За забором появляется знакомая пергидрольная голова.
Дергаюсь в желании заскочить домой до того, как голова меня заметит. Но, как всегда, не успеваю.
— Ну, что стоишь, открывай!
Опустошенно иду открывать.
— Господи... - с отвращением разглядывает меня мать. - От тебя перегаром разит. Потасканная, смотреть страшно! Несет, словно тебя в казарме семеро драли.
Прижимаю к носу свои растрепанные волосы. Вдыхаю запах.
Неправда...
Пахнет слабо парфюмом Севера и тем самым животным запахом мужского тела, от которого мурашки по спине и лицо горит. И сейчас мурашки...
И мне его, честно говоря, даже смывать не хочется.
Захожу домой, иду в ванную чистить зубы. Мать встает в дверях. Встречаемся взглядами через зеркало.
— Сестрица твоя приехала.
— Мм.
— Что - мм. Затеяла делить бабкино с дедом имущество. Юриста наняла. Тварюшка хитрая, решила доказать в суде, что была у той бабки на иждивении до того, как она умерла. А это моё имущество. Сдохну, тогда уж делите ихнее.
— "Их"! - переделывает меня.
— Ты меня не поправляй, говорю как хочу. Грамотная больно стала. Ты по делу давай.
Боже, живём в нищете, а наследства немеренно со всех сторон!
— Я то при чем? - сплевываю пасту. - Делите "ихнее" как хотите!
— Я проконсультировалась, мы докажем, что ты у бабки тоже на иждивении была до ее смерти. Ты свою долю получишь. И на меня перепишешь. Хоть две трети сохраню! А тебе наследство от крестной досталось. Жилье есть. Молодая, еще заработаешь. Давай мне паспорт, пенсионный и...
— Нет... не дам.
Плюхаю в себя холодной водой. Беру полотенце.
Ее лицо вытягивается от неприятного удивления.
— Матери помочь не можешь?!
— Я была совершеннолетняя, когда бабка та померла. Это значит, надо будет недееспособность оформлять. А мне это вообще не надо, у меня дело об опеке. Я должна быть дееспособная. И чтобы никаких проблем в прошлом. Поэтому, нет.
Обернувшись, мать вскрикивает, хватаясь за сердце.
— Пошёл вон! - машет руками. - Брысь!
Выбегаю в комнату.
Грязный как черт Иваныч, зыркая своим свирепым недовольным взглядом, с трудом тащит маленького енота, таращущего глазёнки. Растопырив пальцы на лапах, он беспомощно висит в его пасти. Задние лапы тащатся по полу.
Иваныч с усилием прыгает на мою белоснежную кровать.
Открыв рот, смотрю на происходящее.
Мать хватает веник у выхода, распахивает дверь.
— А ну пошел! - машет веником.
Бросаюсь ей наперерез, перехватывая веник.
— Это мой! Мой кот! Не трогай! - вырываю веник.
— Где ты взяла это страшилище блохастое?!
— Завела!
— Лучше бы ты мужа завела! Это же енот у него. У них бешенство! Сгони его!
— У меня бешенство! - рявкаю я, чувствуя как трясутся руки.
Прижав уши, Иваныч выдает угрожающие завывающие звуки. С шипением бьет лапой в её сторону.
— Ну, блять, вроде сорока лет еще нет, а уже с котами решила жить? Крыс еще заведи!
— Мам, мне пора. Я опаздываю.
— Куда?
— Мужа ищу, - дергается моё лицо. - Встреча у меня.
Видимо, причина кажется ей веской.
— А что за мужчина? - отвлекается от животных. - Деньги есть хоть, или так?.. Дети от прошлого брака? Алименты платит? Жилье есть свое?
— Господи, да откуда я знаю?!
— А ты не будь дурой! Сразу все и спроси. Чтобы время зря не тратить.
— Спрошу-спрошу... опаздываю! Иди, мам.