Страница 19 из 126
— Да нет. Скорее из обиды, мести... Сказала — видеть Ваську не может. Потому что — копия отца.
— Господи... А отец? Социально неблагополучный?
— Отец у него ценитель "веществ". А так... у него бизнес в городе от родителей остался. Родители за границей. Деньги есть. Он не все время употребляет. Но иногда срывается. И Васька остается один или в опасных ситуациях. Последний раз Ваську вытащили из машины мчсники, здоровья им и счастья! Отец был под "котиками", разбил тачку и, забыв пристегнутого ребёнка в машине... ушёл.
— Ужас какой.
— Отдайте мне его, пожалуйста... У нас с ним больше никого вменяемого в родне.
— Ну все, давай, не расстраивайся, решение еще впереди, — стоим у кабинета директора.
Ни разу меня не приняла, гадина такая.
"Анна Валерьевна Шкурная. ИО директора", — читаю на табличке.
— Сейчас мы директора положительно настроим...
Дверь открыта, слышу, как отчитывает моего Ваську!
Он стоит возле вешалки на входе в кабинет.
— Это Вася... — шепчу Наталье Антоновне.
— Я знаю, что это сделал ты! — цедит директриса. — У тебя же все руки испачканы.
— Докажите! — борзо спорит Васька.
— Я тебе докажу!.. Ты у меня быстро в интернат на Северный полюс отправишься. Будешь там пингвинам чернилами одежду портить.
— Пингвины на ЮЖНОМ! — победоносно заявляет Вася. — А на полюс ехать — миллион надо! А у вас нет!
— У меня все есть!
— Потому что ворует у нас! Это все знают.
Ка-пец... настроили, так сказать, директора положительно.
— Здравствуйте! — стукнув риторически в открытую дверь, заходит Наталья Антоновна.
— Ой, здра-а-авствуйте! — не меняя злого взгляда, расплывается в улыбке... та самая "клиентка" Севера! Что приезжала и искала его.
"И эти люди запрещают мне ковыряться в носу?!"
— Иди пока... — машет мне незаметно Наталья Антоновна.
Да уж. Не самое подходящее время для знакомства.
— Так, Заботкин. Иди в... — замолкает, явно затрудняясь найти политкорректное направление при Иштаровой.
— ...в жопу? — не теряется Васька.
Стукнувшись об стену лбом, так и стою, в позе стена-лицо.
— Вот видите, Наталья Антоновна, с кем нам приходится иметь дело? Иди, Витя, иди...
— Я Вася.
— Иди, сказала! — выставляет его за дверь.
Перехватываю его.
— Вася, твою мать! — шепчу сердито. — Засунь свой язык...
— ...в жопу?
— Да, Вася, блин! Пойдем отсюда бегом. Я тебя пораньше заберу. Отпросимся у вашего дневного воспитателя.
По дороге выговариваю ему за его распущенный язык, и про то, что нельзя так говорить со взрослыми. И да, даже если они мудаки!
— Мудак — матерное слово? — задумчиво уточняю у него. — Или литературное?
— А оно от какого слова?
— Ыы... скорее матерное. Не говори так, короче.
И потом объясняю, что если он будет ссориться с директрисой, хрен нам, а не бутерброд с семгой.
— Вот что ты сделал ей?
— Пасту из ручки на плащ выдул.
— Вася!... — вскидываю руки к небу.
— Да она так быстрее меня отдаст! — заговорщицки.
— А если не мне?!
Объясняю ему про все, что нам нужно сегодня до вечера успеть. Потому что могут нагрянуть в любой момент.
Еще во дворе чувствую запах рыбы. Из окна?!
— О, нет!
Запах рыбы из бархата фиг вычистишь!
Скидывая туфли, бегу в кухню.
— Се-е-еве-е-ер! Нельзя рыбу в доме! Костю-ю-юм! — скользя ногами по залитому пеной полу, лечу прямо на плиту с раскаленной сковородой. — А-а-а-а!
Вижу только приближающееся пламя и увеличивающиеся глаза Севера, стоящего в стороне со шваброй.
Рывок!
Мы оба отлетаем к стене. И скользя ступнями по пене, обрушиваемся в обнимку на мокрый пол.
— Ыыы... — хриплю я.
— Ирина, блять...