Страница 13 из 126
Бросает на меня скептический взгляд.
— Ну, не голодные. Только одно и то же всегда, уже блевать тянет. Курица с картошкой, курица с вермишелью, курица с капустой. Утром каша. А если пишут, что котлета свиная — брешут. Накрутят в курицу свиного сала и всё. Вместо гуляша — жижа какая то густая, с прожилками и жиром. Вместо красной рыбы, селёдку в свекле вымочат... фу. При Любови Сергеевне так не было. Но она давно заболела. Рак у нее. Нервничала тут с нами. Без нее мутят... воруют.
— Понятно.
— Ты только, Север, не говори никому. Все равно ничего не докажешь. Анна Валерьевна эта... Она там дочь чья-то. Он к нам с проверками и ходит. Прошлый раз на нее Соколова Танька настучала, выложила видео в интернет, так пришла проверка, ничего не нашли. А Таньку перевели в интернат в село какое-то. Теперь ей не в городе жилье дадут, а там. Нафиг такое надо... осталось два года тут довялиться. И свалим уже. Потерпим.
— Хорошо. Спасибо за помощь.
Вот что за беспредел?
Ладно, посмотрим, что к чему. Со своими пообщаюсь, как тут дела обстоят, и реально ли найти управу.
Загруженный, еду по всяким делам, потом на вторую работу и домой наконец-то.
Машину во двор не загоняю. Он у нас мало того что маленький, так еще и общий.
В почтовом ящике письмо для Идиониной. Достаю, заношу домой, оставляю ей на столе в кухне.
— Ирина, ты дома?
Окно вымыто. Сверкает! Белоснежно чистый подоконник. И открыто.
За меня помыла? Похвально. Надо бы отплатить полезным за предобрейшее. Ненавижу мыть окна.
И только облокотившись на подоконник с сигаретой, вдруг ощущаю слабый запах водорастворимой краски...
Поднимаю руки, рассматривая белые пятна на рукавах пиджака.
— Ирина, блять! — рявкаю я.
— Да дома... дома... иду я! Окно окрашено! Осторожно! — кричит из недр своей квартиры.
Р-р-р...