Страница 111 из 126
Глава 59 – Аферистка и фокусник
В кабинете нашего режиссёра накурено. Сюда меня отправил директор, сославшись на занятость и на то, что характеристику должен писать мой непосредственный руководитель. Наш директор всегда скидывает с себя любую ответственность.
Их кабинеты рядом.
— Мне нужна характеристика в опеку. Безупречная. На кону судьба ребёнка. Будьте человеком, – преодолев неприязнь, прошу я.
— Идионина, у тебя две пропущенные репетиции. И докладная на тебя. За рукоприкладство.
Докладная?! Вот... говнюк-Ромео!
— Собираешься это объяснять? – с ноткой самодовольства, словно наконец-то может отыграться.
За открытой дверью меня ждет Север. И мне не так тошно.
— Ромео меня обслюнявил. За что и получил по лицу.
— Это сценический поцелуй. Не слышала о таком?
— Нет, это был не сценический.
— В любом случае, не повод "ломать инвентарь"! Ты видела, с каким глазом он отыграл спектакль?
— Все гармонично, я считаю, – ляпаю, не успев прикусив язык. – У Джульетты вашей под глазами мешки, у Ромео – синяки. «Юные любовники»!
— Ты мне поиронизируй! Безупречная ей нужна... – цедит, сверля меня взглядом.
— Не напишите?
— Неправду? Нет. Я тебе больше скажу. Не уволишься сейчас сама, я тебя по статье закатаю.
— А я в суд подам. На домогательство, шантаж и давление! И... в трудовую комиссию. И... еще куда-нибудь! И прямо сейчас докладную напишу. И... на вас тоже напишу.
— Да кому ты нужна?!
Я, конечно, не подам. Нет у меня ресурса на суды. Да и не выиграю я. Кому я там нужна? Все бездоказательно. Но увольняться мне никак нельзя. Должна быть постоянная работа, не менее четырех месяцев на последнем месте.
Сложив руки за спиной, недовольно сопя, отворачивается к окну.
— Я писать ничего не стану. А на ваше место пришла прекрасная инженю, практикантка, – проскальзывает в его голосе сальность. – И пока вы прогуливали работу, уже отрепетировала с составом. Прекрасная актриса. Думаю, сменит приму. Ее кандидатура уже на утверждении у директора.
Фу, какой!
— Я не прогуливала, я написала, что у меня уважительная! Дети потерялись. Мы искали!
— Характеристику я вам напишу, Идионина. Справедливую. Разговор окончен.
Плотоядно смотрю на тяжёлую лампу на столе. Как дала бы по котелку.
На его столе лежит факсимиле директора. И пустой бланк характеристики.
Можно шмякнуть. Написать самой. А потом отнести в администрацию, они поставят круглую, не задавая лишних вопросов. Документ то не финансовый...
Это подделка документов, Ирина Алексеевна!
Да, но я в отчаянии.
Видимо, в моем роду были криминальные элементы, если в отчаянии я все время прихожу только к одному решению. Вот в кого Василий!
— Ира... – машет пальцами мне Север.
Вытягивает меня из кабинета. Заходит сам в соседний, к директору. Закрывает перед моим носом дверь.
Я опустошенно сажусь на страпонтен у стены. Рядом с девушкой. У нее в руках бумаги. На первой актерские хедшоты.
Милая и юная.
— Вы новая практикантка?
— Угу.
— Понятно. Удачи вам, – вздыхаю я. – Будьте осторожны тут с людьми. Особенно... – киваю на дверь. – И постарайтесь попасть к Алле Борисовне. Она талантливый режиссер. В отличие от... – снова киваю на дверь.
— Всё будет хорошо, – вежливо улыбается.
— Боюсь, что нет... – морщусь с отвращением.
— Точно вам говорю. У меня мама начальник в трудовой инспекции.
Милая улыбка на мгновение становится хищной.
— Ааа... да? Это прекрасно, – вздыхаю я. – Тогда просто удачи! Пусть зрители вас полюбят.
А у меня мама... не начальник трудовой инспекции. Но у меня, слава всем богам, есть Север. И я смотрю на закрытую дверь в надежде. А вдруг он сейчас опять сотворит волшебство?
Через какое-то время выходит, держа в руках характеристику в файле.
— Пойдем, – забирает меня. – Где здесь отдел кадров, они допишут данные по стажу и печать поставят.
И я иду за ним, как утёнок. Так ходили у нас студенты за родителями при поступлении. А я бегала тогда одна.
Вытягиваю у него из рук.
— "...пользуется заслуженным авторитетом, уважением коллег и руководства. Отличается выдержкой, тактичностью, доброжелательностью и отзывчивостью. В общении вежлива...", – поднимаю на него глаза. – Как ты сделал волшебство?!
— Увы, это не волшебство. До нового года ты уходишь в отпуск за собственный счет. Но числишься в театре.
— Понятно... – тяжело вздыхаю я. – Штош... А потом?..
— А потом мы будем решать эту проблему. Пока решаем другую. Ты талантливая девочка, прорвёмся!
— Меня не возьмут в другой театр. Везде свои!
— Значит, у тебя будет свой театр. Человеку нельзя быть там, где его не хотят, детка. Особенно женщине. Женщины не для войны.
— А для чего?..
— Для любви. И здесь тебя не любят.
В любом случае, это лучше, чем увольнение, – уговариваю себя. Ведь все равно додавят.
— Почему мне так не везет?
— Тебе везёт, ясно? – строго.
— А как мне это почувствовать?? Все, что я пытаюсь сделать, не получается! Все всегда против меня! Меня везде не любят! Ты меня понимаешь? Как??
— Скажи: "Как хорошо, что я наконец-то уволилась, и мне не надо видеть эти мерзкие рожи каждый день!"
Бормочу, не вникая.
— "Не верю". Репетируй.
Заходит в кабинет кадровиков, оставляя меня в коридоре.
Оттуда выходит наша примадонна с кислым надменным лицом.
— ...Мерзкие рожи... – как раз бормочу я.
О, да.
Мы не здороваемся. Атмосфера у нас как в серпентарии. Может, Север и прав, и мне повезло уйти отсюда?
Вот бы Алла Борисовна забрала на себя руководство!
После театра мы едем в дом моего детства...
Давно не была там.
Смотрю в окно. На светофоре, Север сжимает мое запястье.
— Это что такое?
— Что?
— Стучишь...
Да, сердце мое надсадно лупит от тошного ожидания унижений.
— Я... не люблю... свою мать. И ее... Колю.
— Как мать зовут?
— Галина Филипповна.
— Мхм... понятно.
Едем дальше.
Зачем им ее характеристика?
Слушаю на своем телефоне пояснение юриста: