Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 109 из 126

Глава 58 – Смертная казнь

Настроение – дерьмовое.

Хотя "кофе, которое можно обнимать", немного смягчило, надо признаться. Как на нее злиться? Ну, бестолочь же наивная...

Однако все еще хочется высказать ей за все косяки.

Веду тачку в направлении сервиса, куда утром сдал свой телефон.

— Ты на меня злишься, да?..

— Пиздец просто как!

Замолкает.

— Но все равно любишь? – отклоняясь, заглядывает в лицо.

— Плохой момент, чтобы говорить об этом.

— Почему?

— Потому что мне не нравится то, как ты пыталась решать проблемы! И впредь будь любезна не выставлять мою женщину на торги. И не создавать ей унизительных ситуаций. Как я должен, по-твоему, хавать твои унижения?! Что, по-твоему, мужчина чувствует в такие моменты?!

— Я была уверена, что твоя женщина – Саша! Твоя мама сказала, что вы не развелись!

— Не мама, а тёща. И это мне тоже не нравится, Ирина Алексеевна! Что тебе сказал я, м? Почему чье-то слово вдруг стало весомее моего?! Откуда вдруг такой авторитет?? И куда делся мой?

Закрывает ладонями лицо.

— Битая собака любого замаха боится.

— Так... мы с тобой уже не на берегу, чтобы заранее договариваться, – рычу на нее я. – Но впредь...

Торможу у сервиса.

— Я все поняла! Хватит, пожалуйста... Я сейчас умру.

— Ты не одна. И будь добра не принимать никаких решений поверх моей головы.

— Не буду!

Прижимается лицом к моему плечу. И замирает так.

— Это раз.

Что там у нас два?

От прикосновения вылетает все из головы. Машинально прижимаюсь губами к ее волосам. Хочется пожалеть. Но вообще-то надо как следует дать по заднице.

— Так... Не надо меня сбивать с мысли. Я еще не все сказал. Кыш...

Выхожу за телефоном, забираю.

Поднимаясь из цоколя, замечаю, как она, сложив руки на окне, с опущенным стеклом, смотрит на прохожих, которые у автокофейни покупают себе стаканчики.

Вот вообще не надо сейчас смазывать наш серьезный разговор всякими милыми жестами!

Но мгновение, и я уже стою там, и покупаю ей кофе с зефиром. Ну что за дела??..

Возвращаюсь в машину. Вручаю молча.

— Давай еще раз, что там за история папки-телефон-интернат?

Мозги от усталости едва соображали.

Рассказывает, периодически тяжко вздыхая и бросая на меня виноватые взгляды.

— В общем, я решила утащить все папки. Подумала, что это может помочь следствию выявить... мм... преступную... – машет руками, подбирая слова. – Преступную... Короче! И, может быть, спасёт и других детей от этих свинарей и Шкурной.

— Хорошая светлая мысль посетила вашу голову, Ирина Алексеевна, – киваю.

— Но так разнервничалась, что оставила свой телефон у нее в кабинете, когда схватила в охапку папки!

— Ирина, блять... Ну как так-то?!

Вздох...

— Что теперь будет? – сводит брови жалобно.

Поворачиваю к интернату.

— Ну что будет, – хмуро засовываю в губы сигарету. – Суд, тюрьма, смертная казнь.

— Ну хватит! Я же серьёзно.

— Ничего не будет.

— А если она его отдаст в полицию?

— Не отдаст.

— Почему ты так думаешь?

— Всё же просто. Потому что полиция выйдет на тебя. А у тебя – папки. А оно ей надо? Пропали папки перед проверкой, и слава Богу! Пусть ищут. И желательно не найдут. А она уж напишет новые, такие, как надо.

— Хм...

— Где папки-то?

— Я их спрятала.

— Дома?

— Нет! А вдруг был бы обыск??

— Обыск! На этот обыск надо еще разрешение выбить. А для этого по делу о похищении возбудиться. Установить твою личность и подтвердить факт кражи. А зачем госпоже Шкурной раздувать шумиху вокруг своих должностных нарушений? Нет...

Заезжаем в волонтерский центр забрать пакет с папками.

Пока она уходит за ними, выхожу покурить из тачки. На столбе объявление, девочка с енотом. Потерялся. Не его ли Иваныч припёр?

Срываю...

Ирина возвращается.

Сидим рядом в машине, листая бумаги. Читаем. У всех детей диагнозы.

— ЗПР! – возмущается Ира, читая "дело" Василия. – Нет у него никакого ЗПР! Они пишут, что у него ЗПР на фоне ФАС! Инвалидность!

— Что это?

— Задержка психического развития на фоне фетального алкогольного синдрома. Типа, мать пила во время беременности, и это повредило плод. Врожденные дефекты на уровне днк. Но она не пила! Никакого ФАС у Васи нет.

— Разберемся.

Набираю Иштарову. Разговариваю с ней о ситуации.

— Так, что нам нужно сделать, чтобы суд наверняка дал опеку Ирине. По пунктам.

Она перечисляет, я пишу в электронный блокнот.

— Мхм... прожиточный минимум, площадь, условия, желательно полная семья... Что еще?

— Характеристики на Ирину мы уже запросили.

— Откуда?

— Вуз, театр, родители, соседи.

— Соседи? Я сосед. У меня ничего не запрашивали. Запросите, я напишу.

Заканчиваю разговор.

— У твоей матери запросили характеристику на тебя, – хмуро прикидываю варианты.

— Придется откупаться, – пожимает плечами. – Она хочет мою долю в бабушкином наследстве.

— Без меня никаких торгов! Поехали...

— Куда?

— В гости схожу. К Шкурной.

— К Шкурной в гости?.. – настороженно.

— Да.

— Не ходи, – поджимает губы.

— Кто-то должен забрать у нее твой телефон.

— А как ты заберешь?

— Мм... попрошу.

Паркую машину у интерната.

— Север... – придерживает за руку Ира.

— Что?

— "Будь любезен не выставлять моего мужчину на торги", – щеки горят. – Я знаю, что она пускает на тебя слюни.

Откуда?..

— Ах, обязательно отдамся, – скептически закатываю глаза. – Из самых благих и невинных побуждений, конечно же. Я что, похож на Сонечку Мармеладову, по-твоему?

— Мне страшно...

— А как ты туда пошла хозяйничать в роли проверяющей?

— У меня не было выбора!

— У меня тоже нет, – улыбаясь, пожимаю плечами. – Я же не могу допустить твою смертную казнь.

Прохожу на территорию. Иду в кабинет директора.

— Здравствуйте, – киваю идущей мне навстречу по лестнице секретарше.

— Не ходите туда! Там московские... проверка.

— Да? Очень хорошо.

Распахиваю дверь.

— Здравствуйте! – борзо влетаю в кабинет.

Там три человека. Шкурная и две немолодые женщины совдеповского склада. За столом, на месте Шкурной, сидит та, что помассивнее. В завале документов.

— Север Гордеевич... – округляет глаза Шкурная, стреляя мне взглядом на выход.

— Прошу прощения. Телефон забыл у вас здесь. Когда... личные дела детей читал. Заботкина...