Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 107 из 126

Глава 57 – Сотрудничество

Убийство опять откладывается.

Потому что, несмотря на десять блюд, которыми забиты холодильник и плита, наверняка тех блюд, что Север любит, он ни к чему так и не прикоснулся. Спит голодный...

Нет, конечно же, я бы не двинула ему кувалдой. Речь скорее об убийстве его образа внутри меня.

Каким-то чудом этот ушлый мужчина все время умудряется удержаться на краю и выстоять.

Алиса, грустно вздыхая, ест солянку. Вернее, не ест, а больше крутит ложкой в тарелке, вылавливая кусочки мяса.

Солянка – взрослое блюдо. Ненавидела солянку в детстве.

Пока Саша говорит с кем-то по телефону, украдкой провожу рукой по туго заплетенным в корону косам.

Нет, Алиса не была со мной такая чистенькая и вылизанная. При мне они, и Алиса, и Вася, выглядели скорее как маленькие бандиты. Которые уже везде залезли, испачкались и что-нибудь порвали. Я и сама была такой в детстве.

Это косяк? Я плохо слежу за ними?

С другой стороны, Алиса никогда не грустила рядом со мной.

Мне кажется, ее косы так туго затянуты, что она с трудом моргает. Зато в них вставлены всякие красивые шпильки с цветочками.

Я никогда не смогу быть такой как Саша, да?

— Ирина Алексеевна...

— Ира, – поправляю ее.

— Мама наругает, – шепчет мне.

— "Юстас Алексу": Понял тебя, товарищ, – заговорщицки шепчу ей, подмигивая, чтобы немного развеселить. – Да, Алиса Северовна?

— Можно мне майонезика? – жалобно тянет ко мне кусок своего хлеба.

Оглянувшись, быстро размазываю ей ложку майонеза по хлебу.

— Спрячь! Спрячь!

— Нельзя майонез? – шепчемся.

Отрицательно крутит головой.

— Майонез едят только в... сельпо! – явно повторяет за кем-то.

Прячу.

А Алиса обожает майонез.

Быстро ест хлеб.

– Принцессы не едят майонез, – с набитым ртом.

— А что едят принцессы?

Двигает по столу блюдце, демонстрируя мне.

— Брокколи, авокадо и салат... Для красоты.

— Ясно.

И да, мне бы тоже не помешало это все сейчас для красоты. Но ребенком бы блеванула, чесслово!

Спасая Алиску, стаскиваю букетик брокколи, закидывая его в рот.

А сейчас, взрослой, вроде ничего, съедобно.

Кот запрыгивает к ней на колени. Она кормит его колбасой из солянки.

Отвернувшись, ставлю свою маленькую сковороду на плиту, предварительно составив три Сашиных посудины.

— Элис, убери кота из-за стола. У него глисты.

— Нету у него глистов!

— У всех уличных котов глисты!

— А у нашего нету!

— Элис! – строго одергивая спор.

И снова продолжает свой тихий бубнеж по телефону.

И вроде бы Саша говорит все правильно, но вместе с Алисой хочется кричать в ответ, что у нашего – "нету".

Молча снимаю Иваныча с колен Алисы.

— Что любит папа? – шепчу ей.

Задумчиво водит глазами по потолку.

— Меня.

Боже мой, какой счастливый ребенок! Смогу ли я так уверенно ответить хоть когда либо на подобный вопрос о другом человеке

— А из еды.

— Аа... всё любит.

Ясно...

— ...Нет, я не оставлю ему Элис. Элис идет только в комплекте со мной... – слышу раздраженный тихий голос Саши. – Это моя дочь! Элис! Ты поела?

— Да, – недовольно.

— Иди сюда.

Вздохнув, Алиса бросает ложку и идет на их половину.

— Я тебя просила не общаться с чужими людьми? – наезжает тихо на нее Саша.

А я подслушиваю, да.

— Мама! Это не чужой людь. Это моя подруга, вообще-то.

— Если ты еще раз...

Дальше не слышу.

— Хватит! – повышает тон Саша. – Возьми прописи и пиши слог "Да".

— Бель-манда! – рифмует Алиса, на окончании словоблудия повышая голос.

— Что ты сказала??

— Не знаю...

— Где ты такое слышала?

— Мальчики говорили.

— Какие мальчики?

— Такие.

— Господи, пару недель ребенок не со мной, а уже хоть рот с мылом мой. Чтобы не смела так разговаривать! – отчитывает ее. – Это тебя упрощает, Элис, ты понимаешь? Ты же у меня принцесса, а не какая-то торговка с рынка. Принцессы так не говорят.

Чувствую, что у меня ноет голова от того, как туго затянуты косы Алиски, словно это мне затянули волосы. И ведь все правильно, абсолютно правильно говорит ей Саша. Но... нет.

— Куда ты пошла? Там намазано?

— За стол иду.

— Здесь пиши.

Итак, что ему готовить? Можно подумать, у тебя ресторанный выбор продуктов, Ирина.

Говорят, горячий плавленный сыр вызывает у людей радость и счастье. Потому что, когда его ешь, происходит всплеск серотонина. И я делаю глазунью с томатами, густо засыпаю ее сыром. Накрываю крышкой.

Варю ему кофе, поглядывая на часы. После обеда намечается дождь.

Велено будить... А как его будить? Между нами какой-то запутанный клубок из всякого разного. Я и не знаю, то ли обижаться, то ли что... И как вообще общаться.

Перед тем, как перелить ему кофе в кружку, надеваю на нее специальную вязаную одежку, свитерок для кружки.

Сажусь рядом с ним.

— Север...

— М?

— Ты просил разбудить.

Сонно тянется. Ловлю взглядом, как натягиваются мышцы по его телу. Меня бросает в жар...

— Я тут... кофе... там... обед... – лепечу.

Поднимаясь, забирает кружку из моих рук.

— Что это? – ведет пальцем по крупной вязке.

— Свитерок. Чтобы можно было обнимать кофе. И не обжечься. Горячий.

Край его губ дергается на мгновение в улыбке.

И я как преданная собачка ловлю от этого смягчения свой сердечный оргазм.

— Там... обед на столе.

Сбегаю на улицу. Мне неловко. Я боюсь обсуждать с ним тему моего "гостя". Вдруг он потребует подробности. А он прикасался, да. Мне и самой от себя "фу". Не надо со мной про это говорить, пожалуйста!

Выждав десять минут, осторожно возвращаюсь.

— ... Ну правильно. Ей же не надо ничего покупать, да, Север? Бросил в нее розочкой, она тебе по гроб жизни будет благодарна! Удобно.

— Саш, отъебись от девочки. Я понимаю, что тебя бомбит из-за того, что выбрали не тебя. Но знай меру.

— А я вообще не о ней, Север. Я о тебе. Ты никогда не боялся трудностей. А выбрал самый простой вариант. И не надо мне говорить про Саркиза! Слышала я ваш разговор. Тоже она не невинная овечка. И успела, пока тебя не было, с кем-то замутить.

Обтекая, вжимаюсь спиной в стену, подслушивая их разговор.

— Ты, Саш, Божий дар с яичницей не путай. Не путай отчаяние с тщеславием, помноженным на ненасытность! А попросту – шкурность.