Страница 32 из 77
Они проследовали за своими жертвами через ту часть рынка, где торговали ослами и лошадями, но сбавили шаг, когда троица преследуемых вышла на укатанную грунтовую дорогу. Шофер подвел молодоженов к потрепанной «Жестянке Лиззи», и после нескольких неудачных попыток включить зажигание двигатель наконец взревел.
– На сей раз мы должны действовать наверняка, – промолвил Карино, провожая взглядом отъезжающее такси.
– То есть, вы должны действовать наверняка, – поправил его Орон. – Мы же договорились! Я лишь сопровождающий и переводчик. Без меня вам бы ни в жизнь не выяснить, что за черт этот отель «Параисо».
Карино все еще не был уверен, что постиг назначение отеля, и совершенно не представлял, каким образом Джонс собирается там выяснить, где искать Фосетта. Но в данный момент его больше беспокоил Орон, а не Джонс. Какая досада, что в этом проклятом городишке приходится зависеть от него. Но теперь пора дать ему отповедь.
Карино сграбастал Орона за плечо, крепко вдавив кончики пальцев в локтевой сгиб руки черного холуя и с удовольствием созерцая, как тот корчится от боли.
— Я плачу тебе хорошие деньги, а деньги развязывают язык. Раз я велю убить, так убьешь! Ухватил?
— Ладно, — пробормотал Орон, но Карино не ослабил хватки, надавив еще сильней.
— Не слышу!
— Да, сэр. Убью.
Карино сграбастал Орона за плечо, крепко вдавив кончики пальцев в локтевой сгиб руки черного холуя и с удовольствием созерцая, как тот корчится от боли.
— Я плачу тебе хорошие деньги, а деньги развязывают язык. Раз я велю убить, так убьешь! Уяснил?
— Ладно, — пробормотал Орон, но Карино не ослабил хватки, надавив еще сильней.
— Не слышу!
— Да, сэр. Убью.
Отель «Параисо» оказался трехэтажным оштукатуренным зданием, примостившимся на склоне горы в верхнем городе. Крашенный в персиковый цвет фасад почти упирался в извилистую улочку, а на втором и третьем этаже имелись дубовые балконы, позволявшие любоваться набережной и людным нижним городом. Хуго распахнул парадную дверь, и они втроем вошли в пустынный вестибюль. Внутренние стены отеля были отделаны крошкой морских раковин и песком, а пол выложен обожженной на солнце глиняной плиткой. Сквозь распахнутую двустворчатую дверь в дальнем конце вестибюля виднелся заросший пышной зеленью дворик.
Дейрдра направилась во двор, а Инди подошел к стойке регистрации. Никакого портье нет и в помине, поверхность стойки покрыта толстым слоем пыли. «Давненько здесь никто не останавливался», — подумал Инди, отряхивая руки.
— Какой-то он заброшенный.
— Ступайте за мной, — Хуго указал на спиральную лестницу.
— А что наверху?
— Terriero [14], — ответил Хуго, поднимаясь по лестнице, ведущей на антресоль. Инди на мгновение задумался, беззвучно повторяя произнесенное мулатом слово. И вдруг все понял — и зачем они здесь, и почему Хуго так странно высказывался об этом отеле.
Выглянув из дверей, он позвал Дейрдру. Крупная дождевая капля разбилась о шляпу, за ней другая.
— Дейрдра! — «Да куда, к черту, она подевалась?!»
— Инди, поди-ка сюда!
— Чем ты занята? Пошли! Хуго нас ждет.
В центре двора находился фонтан, и Дейрдра сидела на корточках по ту сторону от него. У ее ног, спрятавшись от дождя под опахалами листьев филодендрона, расположилась черная кошка вместе со своими котятами.
— Ну, разве не прелесть?
— Ага, — остановившись рядом с Дейрдрой, Инди с беспокойством огляделся. — Наверное, их используют для жертвоприношений.
— Что?!
— Это храм candomble[15].
— Что такое кандомблэ?
— Пойдем, нечего торчать под дождем, — он поддержал Дейрдру под локоть, помогая встать, а потом крепко сжал ее ладонь. — Это древняя религия йоруба, привезенная сюда рабами и слившаяся с католицизмом.
— Как это слившаяся?
— Они поклоняются католическим святым, и каждому святому соответствует бог пантеона йоруба, имеющий тот же характер.
Они вошли в вестибюль.
— А при чем тут кошки? — прошептала Дейрдра, торопливо семеня за Инди.
— Может, и ни при чем. Мне кажется, они предпочитают кур и овец.
— Они совершают жертвоприношения? Это ужасно!
— Чем? Вы, шотландцы, постоянно режете овец. Мы в Штатах предпочитаем коров.
— Это же другое дело!
— Разве? Жертвоприношения обычно совершают быстро и безболезненно. Наверное, это не такая уж плохая смерть.
— У тебя очень своеобразное чувство юмора, — скроила кислую физиономию Дейрдра.
— Хуго! — взбираясь по лестнице, окликнул Инди. Они прошли по антресоли и свернули в полутемный коридор. — Потрясающе! Ни слуху, ни духу.
— Куда мы теперь отправимся? — поинтересовалась Дейрдра.
— Наверное, в котел.
— Не говори так! — сжала она запястье Инди. — Наверное, надо просто убираться отсюда.
— Но ведь именно сюда мы и ехали! Это наша единственная ниточка.
— Знаю, но…
— Инди, сюда, — Хуго распахнул дверь.
— Может, не стоит? — вцепилась Дейрдра в руку мужа.
— Давай глянем, — пожал он плечами.
Комната изумила его своими размерами — не больше дюжины футов в ширину, зато в несколько раз больше в длину. Очевидно, ее сделали, просто-напросто сломав перегородки трех-четырех гостиничных номеров. За окном прямо напротив двери полыхнула молния, на мгновение ослепив Инди. Хуго закрыл дверь и жестом пригласил следовать за собой. В дальнем конце комнаты находился алтарь — накрытый белой скатертью столик, тесно уставленный иконами. Сбоку от алтаря стояло кресло-качалка, с другого — деревянный стол со скамьей по обе стороны.
Футах в семи от алтаря Хуго дал знак остановиться, а сам подошел к другой двери и троекратно постучал. Дверь приоткрылась, состоялся краткий обмен репликами, Хуго вошел, и дверь за ним закрылась.
— Ну, вот мы и здесь, — резюмировала Дейрдра. — И что дальше?
— Наверное, ждать. — Инди сделал пару шагов в сторону алтаря, чтобы рассмотреть его поближе.
Статуэтки католических святых, индейцев в плюмажах и негров-рабов. Пустая винная бутылка, красно-черная плетеная корзинка, вазы с цветами и миски с травами. Где только можно, расставлены свечи, но горит лишь одна. Возле нее оловянная кружка с металлическими и бумажными деньгами.
— Инди, глянь на пол под алтарем, — напряженным голосом проговорила Дейрдра.
Вначале он заметил лишь тарелку подгнивших и забродивших фруктов, но затем углядел возле ножки стола миску, до половины наполненную кровью.
— Это жертва.