Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 16 из 146

Катастрофа случилась потом. Вскоре после падения мир начал меняться. Точнее начали меняться фундаментальные законы мира. В мир пришла магия, а вместе с ней и разломы. Активизировались все вулканы, моря и океаны буквально вскипели, небо затянуло беспросветными тучами пепла, а из появившихся разломов попёрли разные твари. В местах падения обломков образовались аномальные зоны, с повышенным магическим фоном. Попавшие в них звери и растения стали меняться, приобретая магические свойства. Люди, получившие магию, учились её применять на ходу и первое время не могли давать отпор. Человечество было на грани гибели. Настала Эпоха Безвременья, как её тут окрестили. Сколько она длилась, никто не знает. Какие-то ученые считают, что пятьдесят лет, другие что сто лет, но есть мнения что и все двести. Но это особо не важно, за это время хоть какую-то государственность удалось сохранить только в России. Отсюда и пошло возвращение людей как доминирующей силы на планете. Снова образовались государства и новое летоисчисление стали вести со дня проведения первого Всемирного Совета Государств. И сейчас шёл одна тысяча сто двадцать седьмой год от этого дня.

— Господин, ужин готов — вернул меня в реальность голос Семёна, который с некоторой укоризной смотрел на меня. Точно! Костёр! Я должен был за ним следить.

— Извини — мне было жутко не удобно — Кажется, я немного зачитался.

— Ничего страшного, господин, Настя пришла почти сразу и следила за огнём.

Вокруг меня за этот час произошли существенные перемены. Вокруг костра растянутая на жердях висела наша одежда. Настя сидела на бревне напротив меня, полностью закутанная в одеяло и ковыряла веткой костёр. Семён же на корточках в одних штанах ковырялся в золе. Скоро рядом с костром лежали два продолговатых, черных яйца, похожие на яйца драконов из фэнтезийных фильмов моего прошлого мира. Семён разбил их рукоятью ножа, раскрыл, и в средине я увидел тушки птиц, без перьев и запечённой корочкой. А запах от них шёл такой, что рот тут же наполнился слюной. Минут двадцать мы молча ели, используя в качестве тарелок крышки от коробок с сухпайками. Хлеб тоже достали, мне и так хорошо, кашу я привык есть без него, так что ничего точно не потерял. Такого вкусного мяса я в жизни не ел. Повторяюсь. Да. Но каждая трапеза в этой жизни кажется мне настолько необыкновенно вкусной, что какие там мишленовские рестораны! Но мясо и правду было вкуснейшее. Нежнее курицы, с сильным, насыщенным вкусом леса что ли, я так толком и не разобрал, как обе птицы закончились. Пока мы ели, я разглядывал голый торс Семёна, который покрывали многочисленные шрамы. Вот явно отметины от пуль, вот порезы от холодного оружия, а ещё были шрамы на вид как будто рваные, оставленные чем-то не ровным, зубами что ли? Отметив мысленно ещё один вопрос к слуге, я вытер рот и сыто выдохнул. Вот наелись так наелись.

— Всё, господин, уже поздно, чтобы поддерживать график движения завтра, нужно выйти через час после рассвета. Вам, да и Насте, требуется отдых — с этими словами он отдал девушке свой спальник, который та взяла, встала, сбросила с себя одеяло, опять оставшись в чем мать родила, не мало не стесняясь ни меня ни Семёна и быстренько в него упаковалась.

— Спокойной ночи, господин! И тебе Семён, спокойной ночи, — уже явно сквозь сон пробормотала она. И всё. Спит. Удивительная способность у неё засыпать за секунды. То же так хочу. Я тоже не стал стесняться и сбросил своё одеяло и начал разворачивать спальник, но тут задумался.

— Семён, а ты как же? Спальника то два всего.

— Не беспокойтесь, господин. Я вот, с одеялами, — он подобрал наши одеяла и одно постелил под бревно, привалился к нему спиной, вторым укрылся — я вот так.

— Спать так не удобно — возразил я

— А я и не буду спать, местность хоть и безлюдная и костер на этой поляне хорошо скрыт, но я лучше подежурю. Мало ли что.

— Так, — подозрительно протянул я — значит ты и прошлой ночью не спал?

— Не спал, господин, но ничего страшного, вот придём на место, там и отосплюсь.

— Нет, так дело не пойдёт. Ты должен поспать. Три часа минимум. Конечно, лучше больше, но я боюсь больше не выдержу. Обещаю не спать и не зависать в планшете. И это приказ, Семён! — видя, что он собирается возразить повысил голос я — И бери спальник. Я в одеялах посижу, потом поменяемся.

— Хорошо, господин, — на удивление не стал он спорить. Взял мой спальник, завернулся в него и моментально уснул. Хм. Ещё один. Ладно, может есть какой секрет в этом быстром засыпании. Потом уточню.

Я не стал обманывать слугу и планшет не включал. Завернулся в одеяло и сел на то, что приготовил для себя Семён. Взял Настену ветку и принялся ковырять костёр. Что-то было в этом занятии. Что-то медитативное что ли. Я размышлял. Что я знаю про попаданцев в другие миры? Ничего. Точнее знаю, но знания эти подчерпнуты из фэнтезийных книг моего прошлого мира. Обычно там главный герой попадает с памятью о прошлой своей жизни, в которой он как правило был могуч и силён и всех нагибал. А тут он всё помнит, всё знает, ему нужно лишь немного подкачаться, и он тоже всех нагнёт. Но временный недостаток силы не мешает ему начать это делать сразу же. Обычно уже в первых главах куча трупов плохих людей, к которым главный герой волею случая попал. Затем через пару дней он уже аристократ, барон там или граф, у него своё поместье, куча сильных людей вокруг, гвардия, мощные петы, куча сильных и богатых врагов, которых он по порядку нагибает, становясь богаче и сильнее день ото дня.

М-да. Я в этом мире два дня. Ладно я гипотетический князь. Хорошо. Но у меня в груди проклятье, которое никто не знает, как снять, память о прошлой жизни при мне, но там я никого не нагибал, да и мир был сугубо технологический. Сильных людей ко мне не присоединилось. А присоединилась шестнадцатилетняя девчонка, которую саму надо опекать. Вместо мощного начальника гвардии на старте у меня престарелый слуга, предел мощи которого похоже те самые три бандита в тоннелях. Красота. Как там было в моем любимом спектакле? Стартовые позиции просто прекрасные. Уходим! А деньги? Деньги? Остаёмся! Только в моём случае слово деньги нужно заменить на жизнь. Никуда я не денусь. К лекарю надо идти. Разобраться с проклятьем, а дальше будем действовать по обстоятельствам.