Страница 10 из 146
— Да куда ты, мы не причиним тебе вреда! — крикнул я и поднял вверх руки показывая, что не собираюсь ничего с ней делать — Бандиты мертвы, давай развяжу.
Девушка остановилась, села, посмотрела на меня уже без ужаса, но подозрительность никуда не ушла. Но руки мне протянула, чтобы я разрезал верёвки. Нож я подобрал у костра, свой пока вытаскивать из мёртвого тела не решился.
— Кто вы, и зачем меня спасли? — с вызовом спросила она.
— Я, Виктор, это — указал я на слугу — Семён. Спасли мы тебя, потому что услышали разговор этих уродов. А ты кто? И как попала в руки к этим мразям?
— Я Анастасия… Анастасия Колыванова. Дочь лавочника из Рытвина. А как попала к ним…
Дальше девушка рассказала свою нехитрую историю. Я, честно говоря, маленько прих… опять сильно удивился, в общем.
— Семён, а это у вас в порядке вещей вот такое вот? — спросил я.
— Не часто, но бывает такое, особенно в приграничных областях, господин. — Семён как раз закончил обыскивать тела и вещи бандитов. Сходил за нашими рюкзаками и присел с нами у костра.
Девушка на этих его словах тут же вскочила и начала кланяться.
— Простите, господин, я не знала, господин!
— Чего ты не знала? И чего ты поклоны бьёшь, сядь уже, в глазах рябит — возмутился я.
— Как можно, господин, вы же благородный! Так нельзя, я простая дочь купца, нам нельзя с аристократами на ты и сидя, — она продолжила стоять со склонённой в поклоне головой.
— Тьфу ты. Так. А ну как быстро села и смотри мне в глаза, когда со мной разговариваешь. И меня зовут Виктор. Поняла? — наверное я сильно был раздражён этой ситуацией и это вылилось в тон голоса.
Анастасия ойкнула, быстро села и закивала.
— Конечно, господин, Виктор, как скажите, господин Виктор.
Я изобразил фэйспалм, та с такой силой, что, наверное, будет синяк на лбу. Семён засмеялся. Я не выдержал и тоже захохотал. Девушка сперва не понимающе смотрела на нас, переводя взгляд с одно на другого, но потом не выдержала и тоже засмеялась. Приступ смеха продолжался несколько минут, и я понял выражение: смеяться до коликов в животе. Но, надо сказать, нам всем это было нужно. Напряжение отпустило.
— Ладно, вечер юмора объявляю закрытым, ик… — блин, ну конечно, теперь буду икать неизвестно сколько — нам надо решить, что с тобой делать.
— Господин, можно с вами поговорить наедине? — спросил Семён
— Нет, говори здесь. Я понимаю, о чем ты хочешь говорить.
— Но мы не можем взять её с собой, не должен никто знать ни о вас, ни о наших делах.
— И что ты предлагаешь, убить её? — девушка при этих словах снова вскочила, но я махнул ей рукой — Успокойся, никто так делать не будет.
— Давайте дадим ей тёплых вещей, фонарик, еды, спальник, у этих козлов всё это было с собой. И пусть идёт обратно — предложил слуга.
— Ты посмотри на неё, она вряд ли дойдёт до людей. Да и куда она пойдёт? — я ещё раз посмотрел на девушку, вздохнул и спросил — У тебя родственники есть? Ну кроме дяди, конечно.
— Нет. Мама сиротой была, а у папеньки есть родственники где-то ещё, но общались мы только с дядей.
— Ну вот, по сути, если мы её сейчас отправим обратно, то всё равно что убьём.
— Господин! — Анастасия бухнулась на колени — Возьмите меня в слуги, я буду преданна вам до смерти! Буду выполнять все указания и никогда не предам!
Я задумался. И вот зачем мне она? Я не очень-то понимаю, что самому делать. Ладно Семён, он мне необходим, а эта? Пока я размышлял, девушка поменялось в лице. Лицо стало очень серьёзным и как будто засветилось изнутри, и она заговорила. Каким-то торжественным, глубоким, совсем не девичьим голосом.
— Душой моей, сутью своей, жизнью своей, клянусь служить этому человеку — Анастасия указала рукой на меня — Верой и правдой, выполнять его распоряжения и хранить тайны. И пусть Великий Спящий будет моим словам свидетелем и накажет меня буде я предам своего господина или нарушу свой долг по отношению к нему!
Во время того, как девушка говорила, вокруг неё закручивался вихрь, состоявший на вид из мелких белых снежинок, с последним словом, все эти снежинки собрались в шарик над её головой и тонким лучом выстрелили в потолок пещеры. Там и пропали. Я стоял с открытым ртом, Семён же сделал какой-то странный пас рукой у груди.
— Что это было⁈ — обратился я к нему.
— Тише, господин, просто ответьте, что принимаете её клятву и обязуетесь защищать, кормить, хорошо и, по справедливости, к ней относится! И добавьте, Спящий пусть будет мне свидетелем. — Семён похоже был удивлён не меньше меня, но что делать похоже знал.
— Хорошо — обратился я уже к Анастасии — Я принимаю твою клятву и обещаю защищать тебя, кормить, хорошо и, по справедливости, с тобой обращаться. Спящий пусть будет мне свидетелем!
Действо со снежинками повторилось уже вокруг меня.
— Так, а теперь объясните мне, что это было. Будьте так любезны!
Семён и Анастасия переглянулись, выглядели они не менее ошарашенными чем я, но Семён взял себя в руки и ответил.
— Ну девушка принесла вам божественную клятву верности. Тут в принципе ничего такого, её обычно и приносят, поступая к кому ни будь на службу, но божество, к которому она обратилось, крайне редко подтверждает такие клятвы. Обычно снисходит до такого, только тогда, когда клянутся сильные маги или очень знатные люди.
— Ясно. Ну будем считать это хорошим знаком! — преувеличено бодро заявил я — И что это нам даёт? Кроме нахлебника?
— Я не нахлебник! Я умею работать! Я отцу помогала в лавке с пяти лет… — вспыхнула было Анастасия, но тут же спохватилась и поленилась — Простите, господин! Я не буду обузой, уверяю вас.
— Во всём есть плюсы, господин — добавил Семён — Теперь мы можем от неё ничего не скрывать, с такой клятвой она не сможет никому ничего рассказать.
— Ну вот и хорошо — ответил ему я — тогда всё решено, дальше идём все вместе.
— А куда мы идём, господин? — не выдержала Анастасия
— Пока на выход из тоннелей, на привале подробно тебе всё расскажу. Вперёд!
— Подождите, господин! — обломал меня мой первый слуга — А трупы? Нельзя их так оставлять. Вот в том тоннеле, метров через пятьдесят расселина, не понятной глубины. Нужно их бросить туда. Да и лишние вещи тоже.
— Но это бессмысленно, тут же полно крови, мозгов, все-равно видно, что кого-то убили — возразил я.