Страница 45 из 73
Глава 28
Между тем Сов неслышно парил в воздухе, торопясь добраться до Ивана и Елены. Знал,
прохвост белоперый, что Кощей магию применит. Найти-то, может, и не найдет, но
откатом накроет так…
Успел! Свалился комком белых перьев под ноги Ивану и Елене и задрыгал длинными
желтыми ногами. Счастье, что техномаг и ведьма не растерялись – накрыли птицу шалью,
а после пообрывали те магические нити, которые Сов успел на себя намотать в Кощеевом
замке. До утра сидели у костра, откармливали птицу кусочками сахара и успокаивали.
А потом настало время идти за Жар-птицей. Иван с огромным сожалением оглядывал
золотогривого коня. Его Сивка-Бурка надежный кадавр, способный, не останавливаясь,
ехать сколько необходимо, но этот конь, одним скоком преодолевающий просто
невероятные расстояния, изумлял гораздо больше. Царевич наглаживал шелковистую
морду, совал коню кусочки сахара и вздыхал.
Сов, едва пришедший в себя после Кощеева замка, вздохнул и махнул крылом:
– Ладно тебе вздыхать, прячь Елену и коня поглубже в болото да веди меня к царю!
Иван расцвел, спрятал Прекрасную и коня в зарослях осоки и повел Сова, чтобы обменять
на Жар-птицу.
Идти пришлось сторожко – конь златогривый много внимания к себе привлекал, и в карман
такую диковинку не спрячешь. Однако добрались Иван и Сов до дворца, страже громко
объявили:
– Иван-царевич с конем златогривым к его величеству!
Стражи наперегонки побежали докладывать, видно, знали, что король коня ждет, аж есть
не может!
Провели Ивана прямо с конем в тронный зал. Король как животину увидел, с трона
вскочил, подбежал и давай коня осматривать да ощупывать – по холке трепать да копыта
разглядывать. Царевич деликатненько так:
– Ваше величество, можно ли Жар-птицу забрать? Как договаривались?
– Да бери, бери. Эй, молодцы, отдайте ему эту курицу дурную прямо в клетке золотой!
Два стражника выкатили на тележке огромную клетку с Жар-птицей, и, пока король не
передумал, Иван быстро покатил ее к выходу, накрыв для маскировки потрепанным
плащом.
В городе задерживаться не стал – увез поскорее клетку к знакомому болоту.
Елена там времени даром не теряла – продала крестьянке на окраине одну свою подвеску,
купила хлеба каравай, сала соленого, огурцов, крынку кваса да меда туесок – для
Сова. Травки собрала и растерла в кашицу, чтобы гнус отогнать. Через платок воду
процедила, во флягу слила, местечко посуше корьем выложила, чтобы присесть с устатку
было куда.
Как Иван явился с добычей, развели они костер, поужинали, птичке пшена насыпали да
воды налили и спать легли.
Ночью белым призраком опустился на стоянку Белый Сов:
– Хватит дрыхнуть, царевич! Пора отсюда убираться!
Собрались быстро – и ходу.
Искали их или нет, тем Иван не интересовался. Углубились они всей компанией в
болотину, чтобы следы потерялись, огоньки болотные разгоняя, и как-то незаметно
добрались до того каменного лба, на котором шатер царевича стоял.
Елена поначалу удивилась, а потом увидела, как Иван сразу мешок с инструментами
достал и к Сивке подошел, догадалась, на чью стоянку они наткнулись.
Иван проверил свое добро – на месте все.
– Вот жаль, Сивку пришлось шатром накрыть, а то бы, может, от солнца подзарядился, –
вздохнул он, разглядывая верного друга, пока конь златогривый хрупал сочными
стеблями какой-то трубчатой травы.
– А ну, дай поглядеть, – сунулась к его кадавру Елена, – дополнительная подпитка у
тебя от чего?
– Дополнительная? – изумился Иван. – Их и так три! От солнца, от овса и от
накопителей!
– У него же копыта! Он еще от земли подпитываться может! – не дала ему спуску Елена.
– А если меж ушей струнку натянуть, еще и от ветра приварок будет! Ну-ка, дай
погляжу!
Иван глянул, как ловко Прекрасная за инструменты взялась, и рукой махнул – дуры в
ТАЗу не задерживались, а Елена, по слухам, лучшей ученицей была и закончила Академию
с отличием, так что сильно не испортит.
Сов только ухнул насмешливо, когда царевич взялся на угольке неугасимом похлебку
варить да взвар запарил из брусники, тут же, на мшистой кочке, собранной.
Иван же к такому положению вещей спокойно отнесся. Елена ему нравилась и разумностью,
и рукодельностью, а то, что в Сивку полезла – так, может, оживит старого коня, и
поедут они дальше на двух, и клетку с Жар-птицей проще везти будет. А кулеш сварить
да взвар запарить дело нехитрое.
Провозилась Елена чуть не до заката, однако Сивка под ее руками дрогнул и голову
поднял. А потом ступил пару шагов и жадно к болотной воде потянулся.
– Иван, – тотчас крикнула Прекрасная, – фильтр очищающий стоит?
– Стоит! – отозвался царевич. – Можно через него для Золотка воду отфильтровать.
– Да и нам не помешает, – одобрительно кивнула Елена, – думаю, к утру твой Сивка сил
наберется, из болот нас вывезет. А дальше что?
– Мне к отцу надо, – вздохнул Иван, – я тебя в ТАЗ обещал доставить и от слова своего
не отказываюсь, но, если позволишь, заедем сначала в Тридевятое, клетку оставим.
Елена задумчиво покивала головой и согласилась.
Ей, кажется, нравилось это неспешное путешествие, в котором она понемногу возвращала
свою магическую силу, освобожденную от пут властной бабки, а вместе с магией и
уверенность в себе.
Из болота они вышли под вечер.
Встали лагерем у ручья, привычно поставили шатер, развели костер, Иван даже сетку в
ручей закинул – вдруг поймает кого, да хоть бы и раков – все котлу приварок! Сидели
так уютно, слушали куриное воркование Жар-птицы, тихий звон конских удил, редкое
гудение жуков, летящих к березам, и так хорошо было, что царевич искренне пожалел,
что надо ему в Тридевятое ехать. В ТАЗ с Еленой куда бы лучше, но… обещал
царю-батюшке Жар-птицу добыть – и добыл! Отдаст – и скорее в ТАЗ! Или не в ТАЗ,
только бы… с Еленой!
Подумал так Иван и тотчас голову пониже опустил.
Она умница, красавица, свободная магичка, а он кто? То ли царевич, то ли кузнец. Пока
в тереме живет, но лишь потому, что царица-матушка позаботилась. Да долго ли ему в
царском тереме жить, коли брат царствовать станет? Неведомо. Лучше уж уехать за