Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 30 из 73

Глава 18

Впрочем, через неделю мастерская открылась. Резная дубовая вывеска украсила

отремонтированную крышу. Труба новой печи высоко вздымалась в небо, а территория

возле самой кузни была расчищена и устроена так, чтобы клиенты могли обождать, в

комфорте сидя на широкой скамье под легким навесом. Тут же и коновязь пристроилась.

Иван работал с утра до ночи, разбирая и починяя техномагические новинки. Заодно и

Фому учил механике. Какой бы путь будущий смотрящий-в-оба-мира ни выбрал, ремесло

всегда пригодится.

Сестры Фомы пару раз заглянули в кузню – покрутиться у верстака, глазами пострелять,

косой поиграть, но присмотрелись к царевичу и… отступили. Как емко высказалась

Евфимия: “Не нашего полета птица”.

Отец их попробовал было приложиться к бутылке, но наученные царевичем дети добавили

ему в самогон рвотного. Так что Еремей повалялся в бурьяне пару раз, усвоил науку и

занялся тем, чем советовал Иван – перекрыл в доме крышу, подмазал печь, поправил

заборы и дров к зиме припас. А потом пошел по соседям – нет ли у них какой мужицкой

работы.

Мужик кузнец был крепкий, так что работа нашлась, и постепенно начал он к двум рублям

от аренды прибавлять свои копейки да алтыны, и к концу лета вдруг понял, что живет

куда сытнее и спокойнее, чем тогда, когда сам в кузне штаны протирал, поджидая

редких заказчиков.

Все бы хорошо шло, да только начали в саду при тереме яблоки молодильные поспевать.

Царь Берендей за два летних месяца дважды на вечерней заре сына навещал да яблонькой

любовался.

Иван на яблоню и не смотрел особо – своих дел хватало. В кузне он не только диковинки

заморские чинил, но и свои техномагические штучки делал, старые задумки воплощал.

Вот уж листья желтеть начали, стрижи улетели, утки начали в стаи собираться.

Попросился вечером царь-батюшка в гости, зашел в садочек заветный, ахнул! Иван

следом шел, не понял, что случилось, а Берендей даже слова вымолвить не может,

только в яблоньку заветную перстом тычет. Глянул Иван – а яблок трети нет! Да самых

красивых, нарядных и румяных!

– Кто это тут похозяйничал? – удивился царевич. – Меня, батюшка, дома весь день не

было, вчера вроде все яблочки на месте были! А ну…

Обошли царь с царевичем яблоню – ни следа от вора не нашли! Трава не примята, а

яблоки сорваны с самой макушки – туда даже Иван при его изрядном росте без лестницы

не доберется.

Нахмурился Берендей.

Не понравилось ему такое дело.

– Надо, – говорит, – караульщиков приставить!

Иван руками развел:

– Не могу я, батюшка, никого в этот сад пустить. Волшба матушкина не пустит! А если и

пустит, то ведь искус это для человека! Я весь день в городе, в мастерской сижу, кто

доглядывать за чужим станет?

– Брата пусти, – хмуро приказал царь, – Василия. Он наследник, молод и силен, ему эти

яблоки не нужны. А коли вора поймает, я его щедро награжу.

Не хотелось Ивану старшего царевича в заветный сад пускать, да и с отцом не хотелось

отношения портить. Повздыхал, велел домовым покрепче окна-двери затворить, да провел

царевича Василия в заповедный сад.

Братец пришел караулить принаряженный – лазоревый кафтан с золотыми пуговицами,

белоснежная рубашка с искусной обережной вышивкой, сапоги из мягкой отбеленной кожи

с подковками, штаны плисовые да шапка с тонкой опушкой и пером.

Красавец! Жаль, в саду ни одной девки не нашлось, чтобы тихо млеть, на старшего

царевича глядючи.

Иван встретил брата хмуро. Проводил в садик, предупредил:

– Караулишь яблоню. С полянки ни ногой. Колодец вон там. Есть захочешь, крикнешь,

передадут.

И ушел.

Василий дураком не был – наследник все ж. Сел тихо на скамеечку, яблонькой

полюбовался, шапку свою богатую рядом положил, глаза прижмурил и задумался. Прошло

чуть больше двух месяцев с тех пор, как позабытый младший братец вернулся из

Техномагической Академии.

Конечно, старшему царевичу быстро донесли о том, что в царском тереме появился еще

один претендент на трон. Василий даже посмотрел на братца у дверей в царскую палату.

Посмотрел и понял, что, как Артемия, ублаготворить младшенького едой, тканями

дорогими да перстнями яркими не получится. Слишком уж Иван отличался от братца,

выращенного в холе, неге и баловстве.

Понадеялся Василий, что Ивана в дальнее поместье сошлют – терема-то для него нет! А

младший возьми да в царицын терем вселись! Сразу народишко зашептался, что, мол,

царица-то Василиса хороша была. Добра и милостива. На богомолье вот уж десять лет

живет, а нарушить ее запрет с теремом никто не сумел!

Рассердился Василий.

Не только Берендей пытался своих полюбовниц в терем Василисы поселить. Старший

царевич монахом не жил – сударок по три штуки порой держал, пока жену себе выбирал.

Чуть не всех девок дворовых перепортил! А тут явился какой-то мужик чуть не пешком и

враз теремок заветный себе загреб – со всеми богатствами да секретами.

Тогда Василий сумел Артемия настроить, чтобы тот прислал младшенькому еду с

“сюрпризом”. Не сработало. Иван уже на утро вышел живой-здоровый да в город пошел.

Василий еще посмеялся – что же это за царевич, коли с чернью якшается? Руками

работает? Сам у наковальни стоит и смердам магические безделушки чинит?

А в народе-то другая слава пошла.

Царевич младший гож да пригож. Милосерден, как матушка его. Труда не боится, с людьми

вежливо разговаривает и такие штуки делает, что у простецов-то и рот от удивления

открывается.

В общем, со всех сторон положительный!

Бесило это Василия страшно! А тут батюшка еще – ступай, проследи, чтобы яблоки никто

не крал! Чего в этих яблоках особенного такого? Мало ли в столице садов? По осени на

базар яблоки возами возят, ан нет, именно эти беречь велено!

Убедившись, что вокруг все тихо, царевич поднялся с лавки и, аккуратно ступая

дорогими сапогами, обошел полянку. Все тут обычное. Кусты, кажется, смородинные,

трава луговая, как везде, скошенная ровно да коротко. Сарай какой-то проглядывает

сквозь кусты, а терем…

Вот терем царевич пристально осмотрел. Оценил каменное основание, и площадку с

отдельным выходом, и сами стены – не сосна, не береза, дуб мореный! Надо же! Терем