Страница 28 из 73
Глава 17
Гостя и верно ждали.
Еремей, облаченный в парадную вышитую рубаху, важно сидел во главе стола. Рядом
пристроились рыжие девчонки, пряча в глазах надежду.
Иван не знал, сколько уже кузнец пьет, но Фоме на вид лет пятнадцать-шестнадцать, а
значит, давно. Так что его дочери вполне могли уже потерять надежду выкарабкаться из
нищеты.
Но если отец опомнится, придет в себя, то… хотя бы накопить на приданое у них, может,
получится. Обе красавицы и не ленивы – при всем раздолбайстве пьющего папаши в доме
чисто, огород ухожен, и сами девушки опрятно, хотя и бедно одеты.
Поздоровавшись, Иван, блюдя обычай, вручил гостинцы, сел за стол и вместе с кузнецом
похлебал неплохую юшку из ершей, сдобренную огородной зеленью. Потом девчонки подали
тушеную репу, рыбешек покрупнее – окуньков да плотвичек, и булки с медом к чаю.
Вот после чаю и зашел разговор. Об аренде кузницы и приеме в ученики Фомы.
– Странный ты гость, – сказал кузнец, когда Иван упомянул ученичество, – моего сына
двоедушником кличут, даже товары на торгу не всякий ему продает, а ты в ученики
взять хочешь! Или ты черный колдун?
– Нет, не колдун, – отмахнулся Иван, – техномаг я. Приборы всякие делать и чинить
научен. Ученик и помощник мне нужен, сын твой не двоедушник вовсе, а смотрящий в оба
мира. Если его обучить, будет большая польза и вам, и ему. Но это дело будущего, а
пока, хозяин, давай-ка договоры подпишем. Вот этот на аренду – два серебряных рубля
в неделю. А это на ученичество. Сына твоего кормить и одевать я сам стану. Твоя
забота дочерей подкормить да замуж выдать!
– Дак если я тебе кузню свою сдам, где я работать буду?
– Дом поправишь, дров запасешь и соседям в том поможешь, – жестко сказал ему царевич,
– глядишь, и толк будет. Дети у тебя умные и работящие, пробьются, коли дурить не
будешь. И учти, – тут Иван прищурился, – коли задумаешь опять к бутылке потянуться,
полоскать будет хуже, чем сегодня утром!
Ерему передернуло от воспоминаний, а Иван подтверждающе кивнул – мол, будет-будет
хуже!
Бумаги подписали, и на том день завершился.
Оставив ученика дома, поплелся царевич во дворец, ругаясь про себя, что так и не
научился летать на ковре, как восточные ученики, или на мече, как синьские умельцы,
да и ступу с метлой не освоил – сил в нем слишком мало было. Себя и то не поднять,
куда уж левитацией предмет тяжелый двигать. Но, идя в гору, мысленно перебирал
разные способы “доставки” себя во дворец.
По всему выходило – надо Сивку-Бурку в город выводить. Инструмент для мастерской
тяжелый, но оставлять его в кузне нельзя – ценный очень. Материалы есть особо редкие
и ценные. Да и просто мощные кристаллы кадавра иногда пригодиться могут.
Вздохнув, Иван-царевич подошел к воротам и удивился, увидев кроме обычных стрельцов
знакомого старшого.
– Царевич, – шепотом сказал тот, открывая ему калитку, – к терему пойдешь –
оглядывайся. Неладно что-то на подворье. Искали тебя сегодня.
– Спасибо! – Иван сунул старшому рубль серебряный и попросил: – Коли спрашивать
начнут, куда и зачем хожу, сказывайте – по девкам блудным да в трактиры.
– Сказать-то скажу, – почесал старшой в затылке, – да не поверят, царевич!
– Отчего ж не поверят? – хмыкнул Иван.
– Оттого, что сами по трактирам да девкам скачут!
Рассмеялся царевич в голос и сказал потише:
– А ты говори, что я по цыганкам хожу! Они ж так вопрошающим голову заморочат, что те
меня в кибитке увидят!
Стрелец хохотнул и прикрыл калитку.
Иван дошел до царицыного терема, но не пошел через кованые воротца, подозревая, что
именно там его и ждут. Нет, аккуратно обойдя терем и кольцо шиповника, он бесстрашно
подошел к шипастым кустикам и со вздохом протянул им руку. Хватило одной царапины –
распробовав кровь, кустики зашипели и расступились, открывая калитку. Царевич быстро
прошел в нее, слыша за спиной шелест и хруст – опасные кустики вновь смыкались, не
давая любопытным ни шанса.
В тереме его радостно встретили домовые.
Оказывается, с царской поварни вновь принесли для царевича еду и убрали ее в сундук,
чтобы не замочил легкий летний дождик. А домовые сняли заднюю стенку сундука,
проделали в ограде отверстие, занесли все благополучно в дом и сохранили в целости.
Иван стукнул себя по лбу:
– Прости, дедушко, не купил, чего обещал! Завтра постараюсь не забыть!
– Да тебе, царевич, тута всего изрядно прислали, пировать можно. Сказывают, царь
велел меньшого сына на довольствие поставить.
– Вот и ладно! Угощайте! – обрадовался Иван.
Кошель у него после найма кузницы и прогулки по торгу изрядно отощал, а выделят ли
ему обычное содержание, пока сказать сложно. Одежда пока есть, жилье имеется, да еще
и еды подбросили – не так все плохо, как он боялся!
– Вот, царевич, угощайся! – по знаку старшого блюда и тарелки сами прилетели на стол.
Иван привычно наполнил молоком блюдце на шестке, выложил туда же краюху свежего хлеба
и купленного днем леденцового “петушка”:
– И ты, дедушка, угощайся, и домашние твои! – сказал он и взялся за ложку.
Домовые расстарались – густые зеленые щи, забеленные сметаной, да с вареным яичком
вприкуску, да рыбка жареная, да ватрушки ягодные – вроде и легкая еда, а наелся Иван
вволю, облился теплой водой в бане, Сивку проведал, на яблоньку полюбовался да спать
пошел.
А поутру снова в кузню отправился, только уже коня своего техномагического прихватил.
Маскировка у Сивки ладная была, так что никто в коне кадавра не заподозрил. Даже
свести коня попытались, но тут уж Сивка не сплоховал – зубами за бороду воришку
ухватил да держал, пока Иван не обернулся.
Весть о коне по базару быстро разнеслась, так что больше за кошели Иван не опасался.
До кузни дошел и занялся благоустройством – печь следовало доложить, просушить, пол
свежей землей отсыпать, второй верстак для тонких работ соорудить, да полок и
шкафчиков прибавить. Этим царевич и занялся. Вскоре примчался Фома и начал помогать.
С печью возились до обеда, потом сходили в трактир и переключились на столярные
работы. К ним периодически заглядывали соседи – кто просто полюбопытствовать, кто