Страница 17 из 73
Глава 9
Утром Иван-царевич с трудом открыл глаза.
Спустился вниз, долго умывался у колодца ледяной водой, пытаясь вымыть из головы
бурлящие мысли. Взглянул на сверток с нарядным кафтаном, приготовленным для въезда
во дворец, и… убрал его обратно в суму. Облачился в свое дорожное платье, сел на
Сивку и, не завтракая, поехал ко дворцу, пугая прохожих мрачным лицом.
Стражники у царских ворот стояли незнакомые.
По царевичу только взглядом мазнули:
– Кто таков?
– Иван-царевич! – сказал техномаг и, понимая, что ему не поверят, вынул из сумы
грамоту. Вот ведь. Еще смеялся над матушкой, когда она ему в ТАЗ его документы
почтовым соколом прислала! А теперь “спасибо” мысленно сказал и себе, дураку,
мысленно же подзатыльник отвесил.
Стражник вызвал старшого из будочки, а тот уже опытным глазом посмотрел и на бумагу с
царскими гербами, и печать магическую, и чернила особые – с жемчужной пылью.
– Царевич, не ждали! Что ж весточку загодя не послали? – поклонился старшой.
– Вышло так, – отмахнулся Иван. – Найди, мил человек, гонца, пусть батюшку уведомят,
а мне бы отдохнуть с дороги. Как терем мой, стоит еще?
Старшой замялся, и Ивана пронзило осознанием. Его терем, построенный, как положено
царевичу, к его трехлетию… заняли? Чего ж он ждал, это царский дворец, тут всегда
палат не хватает.
– Прощенья просим за дурную весть, – собрался все же стрелец, – сгорел теремок ваш.
Вот как вы уехать изволили, так на другой день и сгорел. До угольев. Кто говорит,
мамка светец упустила, кто шепчет – царевичи старшие игрались. Неведомо то.
Иван невольно сглотнул.
Ой вовремя царица-матушка подсуетилась и сына любимого на чужбину услала. Ой вовремя!
– Так что ж, мне и голову преклонить негде? – спросил он в пространство.
Младшие стрельцы замялись, а вот старшой вдруг ухмыльнулся:
– А вы, ваше высочество, того, в терем царицы-матушки поезжайте. Пустой он стоит. Как
матушка наша на богомолье-то уехала.
– Пустой? – изумился царевич вслух, мысленно же поминая царя-батюшку недобрым словом.
На богомолье, значит? В северный монастырь? На сколько ж лет? Он в ТАЗу десяток
отучился, а судя по всему, после его отъезда матушка во дворце не задержалась.
– Так матушка ваша на прощание платочком помахала, да и сказала, что, мол, никто в ее
тереме жить не будет, окромя сыночка любимого, Ванюшеньки! – тут стрелец слегка
зарумянился, но слова царицы передал верно.
А Иван с запозданием припомнил, что матушка когда-то у ведьмы училась. Недолго,
правда – замуж ее выдали, курс завершить не дали, но, видно, царица-матушка не все
позабыла, а может, и сама училась по книгам.
– И что, – прищурился царевич, – так никто в царицын терем и не попал?
– Ни, что вы, ваше высочество! Даже рядом ходить боятся! За десять-то лет сколько уж
молодух да девиц пытались этот терем занять! Ни одна даже на крыльцо подняться не
сумела!
Иван кивнул одобрительно, хотя внутри что-то сжалось. Судя по короткой реплике,
царь-батюшка монахом не жил.
– Однова старшие царевичи хотели теремок тот пожечь, палки горящие притащили,
поленницу маслом облили… Да без толку все. От огня дым повалил, их окошки дочерна
закоптил, а теремку хоть бы хны, даже краска не потускнела! – понизив голос,
рассказал старшой.
Царевич кивнул, сунул стрельцу рубль:
– За мое здоровье с друзьями выпьешь. Где там боярин постельный? Царевич вернулся, а
его не встречают?
Посланный старшим стрелец уже бежал изо всей мочи к воротам, а за ним поспешал
боярин. Молодой совсем. В долгополой шубе, с посохом в руках, а бороденка-то едва
пробивается. Младше Ивана, но вид пытается грозный сделать:
– Это кто тут меньшим царевичем представляется? – голос под конец “петуха” дал,
оттого боярин и смутился.
– Я, боярин, и есть царевич Иван, – лениво сказал техномаг, слегка трогая коня
пятками. – А ну, проводи меня к терему матушки! Да слуг пришли – порядок навести,
баню истопить, обед подать… Утомился я с дороги!
Боярин рот открыл от изумления, а царевич спокойно поехал себе туда, где на его
памяти стоял материнский терем, соединенный с главным зданием длинными галерейками.
Пришлось постельничьему вослед бежать, путаясь в полах шубы. Он, конечно, пытался
стрельцам кричать, чтобы задержали проходимца, да только у стрельцов свой командир,
а старшой им велел не вмешиваться.
– Можа, и к лучшему, что меньшой царевич сейчас появился, – сказал он, вытирая усы, –
больше порядку станет.
Младшие стрельцы недоверчиво таращили глаза, а старший пояснил свою мысль:
– Пока царевичи между собой разбираться станут, простой народ послободнее вздохнет!
Между тем царевич все ехал и ехал.
Царский дворец строился просторно. Каждый теремок окружал пусть маленький, а садочек.
Самые важные терема с главным соединялись переходами, а те, что попроще, –
обходились без галерей, но тропинки все равно натаптывались. Как же новости из
большого терема не узнать?
Чтобы не заплутать в сетке этих тропинок, Иван выбрал главную дорогу, посыпанную
щебнем, и ехал неспешно, ориентируясь на знакомую алую маковку. Уж почему царица
велела крышу своего терема в алый цвет покрасить, никто не ведал, а вот заметна эта
крыша издалека была, и многие по ней царские хоромы находили.
Свернув, где надобно, царевич подъехал к густому переплетению шиповника. Щелкнул
пальцами, хмыкнул.
Видно, не только на терем желающие находились – сад и тот отжать собирались. Потому
велела матушка по периметру шиповник посадить и сама его зачаровала. Иголки в палец
размером, но тонкие – даже руку не просунуть, не то что вырубить. И судя по
закопченной траве, уже и жечь пытались, и помои лить, и посильнее что-то. Кто-то
догадливый кислотой плеснул, а шиповник только сильнее расцвел – не зря матушка
чаровала!
Обогнув зелено-розовую стену колючих кустов, царевич подобрался в воротцам. Ажурные,
кованые, увитые металлическими розами, они выглядели очень просто: казалось, толкни
– отворятся. Да только техномаг видел тонкую вязь кровного заклятия на железе,
поэтому спешился, вынул из седельной сумки магощуп и легонько прикоснулся к