Страница 136 из 137
— И каждый раз после такого… я садился писать тебе. Среди ночи, при коптилке, под обстрелом, неважно. Я писал, чтобы вернуть тебя. Чтобы ты снова стала настоящей. Чтобы я не забыл, как ты смеёшься... — Юра вскинул голову к потолку и прикрыл веки. — Как пахнут твои волосы — помнишь, там, у реки, когда мы сидели на траве и ты смеялась над моей дурацкой историей про гимназию? Я боялся, что забуду и это. Вся жизнь стиралась, словно была не моей или её не было вовсе. И казалось, если я и это забуду... Боялся, что если забуду, то всё, конец, я окончательно стану тем, кем меня сделала война. — Голос его дрогнул. — Я писал, запечатывал и ждал. День, два, неделю, месяц. Иногда доходило до того, что я караулил почту, как пёс, выслуживающий кость. Думал: ну вот сейчас, сейчас она ответит, и я выплыву. Ответа не было. — Юра сглотнул. — Умом я понимал: может, ты и не от того молчишь, что я пишу что-то не то или не так. Но каждый раз казалось: вот сейчас напишу правду, напишу как-то по-другому, расскажу что-то важное — и ты отзовёшься. Но ты не отзывалась.
Он помолчал, вздохнул, но так и не посмотрел на Мари. Кого она сейчас видит перед собой?
— И я думал: может, вас всех уже нет? Может, и тебя, и матери, и всех в живых нет, потому и молчите. А внутри я знал. Знал, что ты есть. Должна быть. Иначе зачем всё? — У него вырвался невольный вздох. — Когда не дожидался в который раз, то падал глубже. А потом вставал и писал снова. Чтобы не забыть, как ты смеёшься. Чтобы зацепиться.
Плечи Юры опустились, будто с него сняли груз. Пожалуй, невозможно всё рассказать. Но он сделал, что должен был.
Мари молчала. По щеке её текла слеза, Мари даже не вытирала.
— А я рисовала, — сказала она негромко. — Чтобы не забыть. Даже когда надежды уже не было. Просто… чтобы осталось что-то хорошее, наверное…
Её голос прозвучал тихо и мягко. Юра посмотрел на неё, обернувшись на эту интонацию, которой не ожидал, и сердце невольно ухнуло. Она умолкла, её взгляд обратился к полу и словно остановился. Речь вдруг стала звучать иначе, глуше и отрывистей.
— Я тебя перестала ждать, — сказала она. — После первого года сказала себе: всё, Мари, его нет, не будет, забудь, не надо вспоминать. Но так и не поверила в это. Рисовала и не верила.
Юра смотрел на неё и не мог отвести глаз.
Мари улыбнулась печально:
— Глупо, по-девчачьи, наивно, да?
— Ты меня ждала...
Она снова пожала плечами, словно говоря: как есть.
Буржуйка потрескивала в тишине. Мари протянула руку и замерла. Юра взял её. Осторожно. Как будто впервые. Так и сидели. Рука в руке. Молча. Потом Мари тихо сказала:
— Я не знаю, что будет завтра. И послезавтра не знаю. Но сегодня — я здесь. Ты здесь. — Она помолчала. — Этого довольно.
— Мы здесь.
Мари уткнулась носом ему в плечо, он не видел её лица. А лёгкие наполнились ароматом её волос — тем самым, который он так боялся забыть. А сейчас запах был живым и тёплым.
За порогом были Кузьмичи, опека. Где-то далеко была Лиза. Но они были здесь.
Юра вдохнул поглубже и почувствовал, как Мари в ответ сжала его ладонь.
За окном метель стихала.