Страница 61 из 186
Время, когда «литература ‹…› сосредотачивает почти всю умственную жизнь народа» (Николай Чернышевский) прошло, и нынешняя стратегия литературной критики – оборонительная. Претендовавшая некогда на право властвовать над думами всего русского общества, критика осталась с тем, что раньше называли подлинной, а в рыночную уже пору качественной литературой, и вполне разделяет ее историческую судьбу: убывание тиражей, потерю общественной заинтересованности, адресуемость квалифицированному читательскому меньшинству. Набеги критики на область массовой литературы случайны и, как правило, малоээфективны, что и неудивительно, так как, – по словам немецкой издательницы Зигфрид Леффлер, – «с помощью традиционных для литературной критики методов критическая оценка книг, наподобие “Гарри Поттера”, попросту невозможна, от критики они защищены иммунитетом, поскольку благодаря завоеванному ими участку могущественного рынка они утверждают по всему миру собственные критерии массовой развлекательности и объема продаж».
С одной стороны былых законодателей общественного вкуса теснит такой агрессивный оператор нынешнего рынка, как книжная критика, с другой – критика филологическая, импортировавшая в страну набор ценностей, приемов и язык западных университетских высказываний о современной литературе. Поэтому и объединение 37 профессиональных (в традиционном понимании этого слова) критиков в Академию русской современной словесности, состоявшееся в 1996 году, есть жест самообороны, попытка спасти статус того единственно возможного для них рода деятельности, который пора, похоже, заносить в Красную книгу.
См. КАЧЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА; КРИТИКА КНИЖНАЯ; КРИТИКА ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ; ПУБЛИЦИСТИКА И ПУБЛИЦИСТИЧНОСТЬ; РЫНОК ЛИТЕРАТУРНЫЙ
КРИТИКА НЕПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ
Профессионалами, как известно, не рождаются. Поэтому первый разряд непрофессиональной критики составляют молодые (и не только) люди, которые хотят попробовать себя в этом роде деятельности и, спустя срок, возможно, пополнят собою ряды критики литературной, книжной или филологической. Их потенциал, помимо неясного еще аналитического таланта, определяется суммой гуманитарных познаний, градусом литературных амбиций, а зачастую и личным креативным опытом в области прозы, поэзии или журналистики.
Наличие этого креативного опыта как раз и позволяет по соседству с дебютантами расположить писателей, более или менее регулярно высказывающихся и о своих предшественниках, и друг о друге, и о словесности в целом. Разумеется, сообщить городу и миру, есть у нас литература или, как обычно, нет у нас литературы, отозваться на книжную новинку или дать очерк творчества своего собрата по перу способен каждый профессиональный литератор, и нередко именно писательские соображения отличаются особой яркостью и проницательностью, запоминаются и коллегами, и публикой. Поэтому будет правильно, если к перечню профессий, какими владели Александр Пушкин, Александр Дружинин, Валерий Брюсов или Николай Гумилев, мы прибавим еще и критику. Точно так же правильно будет назвать «еще и критиками» таких, например, наших современников, как поэты Татьяна Бек, Михаил Айзенберг, Дмитрий Кузьмин или прозаики Дмитрий Быков, Александр Мелихов, Дмитрий Бавильский, ибо их познания в текущей словесности, вне всякого сомнения, обширны, а оценки отличаются системностью и аргументированностью.
Тем не менее это скорее индивидуальная черта немногих разносторонних дарований, знак творческого универсализма, ибо в подавляющем большинстве случаев высказывания писателей о литературе разрознены, вызваны ситуативными (часто случайными) поводами и не складываются в определенную литературно-критическую стратегию, то есть непрофессиональны. Слишком многое в этих высказываниях объясняется не литературным контекстом, а либо особенностями мировидения того или иного писателя, либо его характером, структурой его личных отношений. Так, например, все знают, что литератору легче похвально отозваться о предшественниках или поддержать молодого (как вариант – мало кому известного коллегу), чем развернуто и объективно оценить творчество писателей-современников, равных ему по литературному «рангу». Исключения, разумеется, встречаются, но, как правило, и они диктуются соображениями личной дружбы, корпоративного (направленческого, идеологического, тусовочного) единства. Либо же, напротив, соображениями творческой конкуренции; и здесь классическим примером можно признать памфлет Владимира Богомолова «Срам имут и живые и мертвые», камня на камне не оставляющий от романа Георгия Владимова «Генерал и его армия».
В отличие от писателей читатели по большей части свободны в своих предпочтениях, не связаны ни контекстом, как профессиональные критики, ни требованиями личной литературной стратегии, как писатели. И не случайно многие авторы газетным и журнальным отзывам патентованных экспертов предпочитают именно читательские отклики и письма – пусть не столь аргументированные, зато свободные, основанные на непосредственных впечатлениях.
В советскую эпоху, когда работа с письмами была инструментом пропагандистской машины, появление таких откликов всячески стимулировалось – приглашениями принять участие в той или иной дискуссии, в так называемом всенародном обсуждении произведений, выдвинутых на соискание Ленинской и Государственной премий. Нередки были случаи, когда эти отклики сочиняли в самих редакциях, подписывая их либо вымышленными фамилиями, либо именами вполне реальных академиков, доярок, сантехников и т. п. Памятны и примеры, когда именно «читателям» (кавычки здесь необходимы) поручалось – от имени народа – изничтожить рассказы Александра Яшина и Федора Абрамова, книги Виктора Некрасова, Ильи Эренбурга, Василия Аксенова, других писателей, попавших в немилость, и выразительный оборот «Я не читал, но скажу…» даже стал пословицей после бурного «читательского» обсуждения романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго» в 1958 году.
Современные средства массовой информации в читательских откликах, как правило, не нуждаются, и письма от благодарных либо, напротив, разгневанных заочных корреспондентов в печать почти не проникают, оставаясь достоянием личных писательских архивов.
Впрочем, и здесь в самые последние годы наметились перемены – благодаря Интернету и, в особенности, той его части, которая называется «Живым журналом», где каждый желающий может запечатлеть свое мнение, в том числе и о той или иной книге, писателе, общей литературной проблеме. «Amazon, – рассказывает о прогрессивном американском опыте Татьяна Данилова, – начал публиковать читательские мнения о книгах. Рейтинг таких книжных обозрений повыше, чем у колонок иных профессионалов, и потому самым популярным рецензентам Amazon стал рассылать бесплатные экземпляры лишь для того, чтобы они прочли и составили свое мнение о новинках. Получилось, что рецензенты-любители существенно изменили литературный мир. ‹…› Кроме того, оказалось, что мнение “человека с улицы”, явившееся на страницах популярного ресурса, может серьезно повлиять на продажи книги. ‹…› Оказалось, что незамысловатая читательская рецензия, выложенная на Amazon, может существенно поднять или уронить цифру продаж, и совершенно непонятно, как бороться с мнением народным, выраженным в такой вот форме».
См.: КРИТИКА ЛИТЕРАТУРНАЯ; ПОЛИТИКА ЛИТЕРАТУРНАЯ; СЕТЕРАТУРА; СТРАТЕГИЯ АВТОРСКАЯ