Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 63

— Слушай, — я махнула рукой, — я устала и спать хочу. А после обеда ещё экзамен будет. Потом поболтаем как-нибудь.

— Давай, вставай, — заявила она нагло, — тебе уже ничего писать не нужно. Тебя исключили из участников олимпиады.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. И на каком основании? Только за то, что они пожаловались, и без всякого разбирательства? Бред какой-то.

Садия тоже подскочила на своей койке, но я её остановила:

— Спи, тебя это не касается, а я сейчас разрулю ситуацию. Не переживай.

Во второй раз надела платье, всунула ноги в туфли и двинулась за грозной «бульбашкой» по коридору.

В кабинет мы не прошли. Комната секретаря была раза в два больше, чем в двадцать восьмой школе в Кишинёве, поэтому здесь и разместилась группа поддержки белорусских девчонок. И они присутствовали — стояли, как мышки, в уголке.

Директриса в брючном костюме сидела в широком кресле и постукивала карандашом по подлокотнику. Ещё пара педагогов стояли у открытого окна, а за столом секретаря сидел старший лейтенант милиции. И не просто сидел, а буквально развалился на стуле и, нахмурив брови, рассматривал меня.

— Вот она, полюбуйтесь, — заявила моя сопровождающая, — не успела приехать — и, пожалуйста.

Что она вложила в слово «пожалуйста», я, разумеется, не поняла. Бред какой-то, не иначе.

Мент склонился над бумагой и прочитал по слогам:

— БурундУковая Ева, это ты? — он поднял на меня глаза.

— Бурундуковая, — поправила я его, — ударение на последний слог.

— Какая разница? — усмехнулся он. — Ты голову не морочь, давай рассказывай, при каких обстоятельствах ты проникла в дом к пенсионеру Петрову Михаилу Афанасьевичу и ограбила его.

— Чего? — я заржала. — Совсем охренели, что ли?