Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 63

Никто не ответил. Когда пауза затянулась, тот же голос сказал:

— Я не понял. Что молчим?

— Так у неё нет с собой бриллианта. Мы всё осмотрели. В сумочке только два каблука и больше ничего нет, пустая, и платье всё ощупали. И каблуки вскрыли.

Вероятно, я была в отключке, когда меня обыскивали; во всяком случае, этого не помнила. Но каблуки! Вот же суки. Они хоть представляли себе, во что мне обошлись эти туфли?

— Вы что, идиоты? А зачем тогда её сюда привезли? Зачем вообще её катали, если не убедились точно, что бриллиант из тех, которые мы ждём уже две недели?

— Ну, я на глаз вроде как определил, — раздался неуверенный голос Димы.

— На глаз он определил, — незнакомый мужик хмыкнул. — В багажнике смотрели? Может, он там выпал?

— Нет, — ответил Дима, и его быстрые шаги пронеслись по комнате.

Раздался непонятный щелчок, и по комнате поплыл аромат сигареты. Именно аромат, а не удушливо-тошнотворный запах.

— В багажнике нет.

— Идиоты. А где ты с ней встретился?

— В том же кафе. Сидела у окна, кофе пила.

— Мухой туда и осмотреть всё вокруг. Чтобы через полчаса уже вернулся.

Через полчаса? Хотя, если гаражи в противоположной стороне города, то минут за двадцать, вероятно, можно добраться. Но какая голова у этого четвёртого! Я скатала бриллиант в пластилин и заткнула дыру под подоконником. Если не присматриваться, то и не понять. Дима после слов неизвестного, но, вероятно, главного в этой четвёрке, мог теперь землю рыть. Если разыщет и привезёт — не самое приятное будет известие.

Меня оставили в комнате одну; во всяком случае, никаких звуков, кроме тиканья часов, я не слышала. Я попробовала пошевелить руками, почувствовав, что начала приходить в себя, и даже запах от тряпки, которой мне заткнули рот, проявился.

Вроде ещё состояние напрочь пьяное и комната в серых пятнах, но это, видимо, остаточное явление, и минут через сколько-то могли вернуться и зрение, и подвижность. Только и осталось умолять Всевышнего, чтобы Дима подольше повозился с поиском камушка, а в идеале — не нашёл его.

Я потеряла счёт времени, когда кто-то вытянул у меня кляп изо рта и меня привели в вертикальное положение. Серые пятна ещё плавали, но лица я уже могла рассмотреть.

Трое стояли, а четвёртый, видимо главный — да и по возрасту он был гораздо старше остальных, — сидел в кресле напротив.

— Она уже соображает? — спросил он, не оборачиваясь.

— Должна, — ответил тот, кто, вероятно, и вколол мне эту гадость.

Диму и ювелира я уже знала.

— Откуда у тебя это? — спросил главарь, вытянув в мою сторону руку с зажатым между двумя пальцами бриллиантом.

Дима, сука, отыскал всё-таки. Надо было в камере хранения оставить. Понадеялась на прозрачность.

— Бабушка в наследство оставила, — ответила я, лихорадочно соображая, как выкрутиться из этой дурацкой ситуации.

— Это мой бриллиант. И я хочу знать, где находятся остальные.

Его бриллиант? Их действительно можно отличить один от другого? А даже если и так, вряд ли этот гусь видел когда-либо именно эти камни. Возможно, ждали курьера или те ребята в поезде были из его команды. Но в любом случае ситуация вышла из-под контроля. И не просто вышла, а стала совсем хреновой. Вытрясти из человека правду — как два пальца об асфальт, мне ли этого не знать. Это только в кино главный герой стойко молчит, а на деле он может молчать, только если не знает ответов. Хотя и в этом случае он будет отвечать и признается даже в том, что древний потоп — его рук дело.