Страница 23 из 332
Феронд оглядел свои покои. Он был совершенно один. Гость ушёл столь же беззвучно, как и появился. Мужчина потёр лицо руками, приходя в себя и пытаясь понять – почудилось ему или нет. Он крайне редко так напивался и не мог с уверенностью сказать, что разговор с чудаком в балахоне не был игрой его воображения.
Но подумать об этом вдоволь он не успел, так как в дверь постучали, и ручка на ней задёргалась.
- Эй, откроешь мне дверь? – бодро вопросил голос Бравы.
***
Феронд уснул. Тщетно старался бодрствовать и выжидать, но не удержался. Девушка ласково обнимала его, и он, уставший, нетрезвый, потративший последние силы на бурную ночь, сам не заметил, как уснул под тихое сопение Бравы. Это было несвойственно ему, словно какая-то сила вынуждала его спать и не ходить ни в какие конюшни за лошадьми, и не отправляться в горы. И мужчина, которому было уютно в объятиях любимой, действительно никуда бы не захотел уходить, если бы проснулся и вообще вспомнил, что надо куда-то идти.
Но в дверь тихо и настойчиво скреблись. Этот звук проникал в сознание сквозь сон и сперва даже органично вписывался в сновидение, но со временем мужчина осознал, что звук настоящий, и кто-то за дверью начинает скрестись громче, теряя терпение. Феронд с трудом разлепил веки. В комнате было достаточно светло от ночных светил, что разноцветной россыпью украшали небосвод. Мужчина осторожно вытянул свою руку из-под головы девушки, так же аккуратно высвободил ногу из мягкого плена женских бёдер, которыми она была обхвачена. Кажется, не разбудил. И, кажется, осталось лишь бесшумно одеться и выбраться из покоев. Но уходить действительно не хотелось. Красивое лицо возлюбленной, разметавшиеся по подушкам рыжие волосы, улыбка на очаровательных губах. Феронд наклонился к девушке и поцеловал её в щёку, мысленно извинившись за то, что должен идти.
Он оделся быстро и вполне бесшумно, как ему казалось. Однако тот, кто был за дверью, явно услышал, что мужчина проснулся, и больше не скрёбся. Это навело Феронда на подозрения и он прихватил с собой меч. Зачем? Он и сам не мог объяснить. Но чувство тревоги прочно сидело где-то в глубине души. Он что-то чувствовал, но не мог понять, что именно. Смятение и… какое-то отчаянье. Словно он проиграл в самой важной игре, какая только могла быть в его жизни, причём знал, что проиграл, но как, когда именно и в какой такой игре – понятия не имел. Это странное, трудно передаваемое словами чувство грызло его душу с прошлого вечера. И любовь Бравы, подаренная ему этой ночью, не помогла избавиться от него, лишь загнав на время в какой-то дальний закуток сознания. Но теперь, когда мужчина делал невыносимо долгие три шага к двери, это чувство вырвалось, ослепило и обожгло, а после въедливо засело в душе.
Феронд тихо отодвинул щеколду и приоткрыл дверь левой рукой, в правой держа обнажённый меч. Рядом с дверью, на полу у стены сидел Лайгон и, запрокинув голову вверх, взирал на брата с недоумением. Мужчина выдохнул, и, выйдя в коридор, закрыл дверь в свои покои. Оглядевшись по сторонам, как параноик со стажем, он убрал меч в ножны.
- С тобой всё хорошо? – шёпотом спросил маг, поднимаясь с пола и пытливо заглядывая в лицо брата. – Ты нервный какой-то…
Брат ответил не сразу, жестом приглашая Лайгона идти вниз и не терять время. Поговорить можно было и на ходу.
- Я… - мужчина немного задумался, и ответил то, что и сам считал правдой: - Я просто проспал, и мне снился паршивый сон…
- Сильно паршивый? – участливо спросил Лайгон, поскольку выглядел его брат так, словно не спал несколько суток, сидя в засаде в тылу врагов.
- Да нет, - Феронд попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутая и кривая. - Просто сон странный и реалистичный. Никогда такого не было.
- Ты и не напивался так никогда, как за ужином, - подметил маг.
- Верно, - кивнул Феронд, припоминая вчерашний вечер.
- Ну и что причина, а что следствие? – полюбопытствовал Лайгон, но его собеседник был слишком подавлен и не желал задумываться над невнятно поставленными вопросами.
Несколько мгновений он ждал, что маг пояснит, чего хочет услышать от него, но тот не пояснил, и пришлось признаться:
- Не понял вопрос.
Лайгон вздохнул и переформулировал попроще:
- Ты был нервным и напился, или ты такой нервный от того, что напился?
- Я не хотел напиваться, - соврал Феронд. – И наверно, из-за этого мне приснился дурной сон, и теперь я нервный. Но это скоро забудется… я надеюсь…
Маг не нашёл, чем подбодрить брата. Самому ему кошмары не снились никогда, и с обнажённым мечом он гостей тоже не выходил встречать. Как бы то ни было, у них был план действий и отступать от него пока никто не собирался. Ночью предстояло скакать на лошадях, а днём, когда Светило согреет всех своими лучами, Феронд позабудет о том, что ему почудилось и, возможно, никогда больше и не вспомнит.
Гринор уже сидел на своём гнедом коне, когда в конюшню вошли Лайгон с Ферондом, и пришедших встретил усмешкой, но ничего не сказал. Настроение у мага было неплохое, но он счёл наилучшим тоже не заводить разговоров и дать брату время оклематься.
Трое всадников прокладывали путь к горам примерно по следам своей первой вылазки. Лайгон не выказывал своего стремления попасть именно в те места, где они были тогда, но Гринор явно разделял это желание, осознанно или неосознанно. Магу почему-то казалось, что если он выкажет свою заинтересованность вернуться на то же место, то Гринор обязательно попытается убедить их в том, что надо ехать к горам с какой-нибудь другой стороны. Маг краем глаза следил за братом. Ветер в лицо и ночная прохлада привели его в чувство. Хоть Феронд и не светился счастьем, и лицо его было суровым, а брови нахмуренными, но всё же чувствовалось, что прежнее напряжённое состояние прошло. Теперь он просто был недоволен и мрачен.