Страница 50 из 78
А значит, проблема лишь в том, что это не закрепленные брюнеты города, а мои! И они старались, делали на совесть, в конце концов, помогали по своему желанию!
Я сделала шаг вперед, чувствуя, как во мне поднимается волна гнева.
— Тогда позвольте уточнить одну вещь, — произнесла я, вперив руки в бока. — Кто строил библиотеку семейного квартала?
Никто из троих не ответил.
— Кто строил здание совета госпож?
Мои слова упали в тишину.
— Кто строил дома в семейном квартале? Кто возводил склады? Кто ремонтировал городские мастерские?
Я переводила взгляд с одного проверяющего на другого, но все трое молчали с одинаково непроницаемыми лицами.
— Такие же брюнеты, — ответила я за них сама. — Точно такие же. С теми же руками. С теми же знаниями. С теми же навыками.
Я указала на своих мужчин.
— Они работают здесь добровольно, — продолжила я уже не в силах скрывать свое возмущение. — Не потому, что обязаны. Не потому, что их заставили. Они сами решили помочь мне. И за последние дни сделали столько, сколько некоторые не сделали бы и за месяц.
Я обвела рукой помещение.
— Каждая очищенная стена. Каждая уложенная доска. Каждая балка. Всё это сделали они. И сделали хорошо.
На несколько долгих секунд воцарилась тишина, а потом главный из них кивнул, будто услышал подтверждение своим мыслям.
— Единогласным решением комиссии разрешение на открытие данного ресторана выдано быть не может.
У меня внутри всё болезненно сжалось.
И вовсе не из-за ресторана. Я могу обойти все капканы и построить новый. Или выбрать другую цель.
А из-за моих кухонных.
Это было просто несправедливо по отношению к ним.
Каир стоял, плотно сжав челюсти.
Бран заметно побледнел. Демир отвернул голову и шумно втянул носом воздух, словно изо всех сил пытаясь справиться с собой.
Рен так и застыл с доской в руках, даже не заметив, что продолжает сжимать её, вместо того, чтобы наконец опустить вниз.
И только Мирт неожиданно выступил вперёд.
Тот самый тихий парень, которому совсем недавно я купила первую в его жизни пижаму. Тот, кто всегда держался в стороне и неизменно старался никому не доставлять лишних хлопот.
Его руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, а грудь тяжело вздымалась.
— Вы подпишете разрешение, — в голосе Мирта, обычно таком негромком и почти виноватом, вдруг прозвучало что-то совершенно несвойственное ему. Тяжёлое. Неумолимое. Почти чужое.
По моей спине пробежали мурашки.
Кажется, не только по моей.
И брюнеты, и Умник смотрели на Мирта так, словно видели его впервые.
И только проверяющие словно остолбенели, их лица стали совершенно пустыми. Исчезла и брезгливость, и холодная уверенность, и привычное высокомерие. Будто кто-то одним движением стёр с них все эмоции.
— И сообщите совету госпож, что не существует никаких причин запрещать открытие ресторана.
Главный без единого слова поднял магическую пластину и принялся делать в ней какие-то пометки.
По виску Мирта скатилась капля пота.
— А теперь уходите, — приказал он, и под конец его голос опустился до опасного шёпота.
Все трое одновременно развернулись к выходу.
— Всего доброго, госпожа Таня, — деревянным голосом произнёс главный. — Желаем успешного открытия вашего ресторана.
И они действительно ушли.
Без споров.
Без попыток возразить.
Без единого вопроса.
А мы так и остались стоять посреди ресторана, ошарашенно глядя уже не на удаляющихся проверяющих, а на нашего брюнета Мирта.