Страница 5 из 78
— Блондины рождаются с магией. Их обучают, готовят к тому, чтобы они стали мужьями и были выбранными. А дальше всё просто — получивший статус мужа в семейном квартале может занимать руководящие должности.
— Только руководящие? — уточнила я.
Каир криво усмехнулся.
— Для всего остального есть мы.
Я даже растерялась от подобной формулировки.
— То есть…как?
— Мы, брюнеты, рождаемся без способностей. Как только достигаем возраста, нас закрепляют. Город решает, где мы будем нужнее. Мастерские, рудники, шахты, канализации — всё, что делается руками, лежит на нас. То, на что мы годимся.
Каир провёл пальцами по столу, будто убирая невидимые крошки. Я его не торопила, просто ожидала продолжения. И оно последовало.
— Мы принадлежим городу, — просто, как данность, сказал мужчина. — Работаем там, куда поставят. Живём там, где скажут. Нам дают крышу и еду — этого считается достаточно.
Я вдруг остро ощутила, что вкус еды уже не казался таким ярким, а запахи перестали иметь значение.
— А семья? Жена, дети?
Челюсть Каира напряглась, на скуле проступила жёсткая линия, и это было единственным, что выдало в нём реакцию сильнее слов.
— Нам не позволено. Слишком… нестабильны для брака.
Вилка так и застыла в моих руках. Выходит, блондины здесь катаются как сыр в масле, а брюнеты работают на город по сути бесплатно, за ночлежку и еду.
Взгляд мужчины задержался на вилке, которую я так и не донесла ко рту.
— Так что, госпожа, — в его глухом голосе не было боли. Только давно принятое смирение, — вы больше не хотите есть со мной за одним столом?
Каир выглядел так, будто всё уже было решено, будто дальше я должна была отстраниться, отодвинуться, отгородиться — сделать то, что на его месте сделали бы все.
Я же потянулась вперёд.
Взяла второй нетронутый столовый прибор возле меня. Спокойно, без лишних движений, наколола кусочек с ближайшей тарелки.
Подалась к нему, сокращая это расстояние между нами, и протянула прямо к губам.
— Попробуйте вот это, — сказала я. — Очень рекомендую.
Зрачки Каира расширились, и в нём появилось что-то новое — растерянное и непривычное, как будто на короткое время привычная картина мира дала трещину.
И в этот момент открылась дверь.