Страница 56 из 80
Я не сразу поняла, что это родные говорят со своими родными. Мне повезло, в это время дня, как мне позже пояснили, как раз и пускают родственников в реанимацию, чтобы они могли помочь своим близким.
Я бросилась к нему. Упала на колени, ухватилась за его холодную руку и горько заплакала.
– Милочка, что же вы делаете? – подхватили меня чужие крепкие руки и поставили обратно на ноги. – Нельзя плакать.
Я кивнула и стала говорить. Говорить не умолкая. Не заметила, как присела рядом с ним.
Крепко держала за руку и лепетала. Обо всём на свете. Как мы с ним учились, как он спасал кота. Что люблю его и никогда не изменяла ему. Что давно простила его, что сама дура. Что это я своей злостью в душе наслала на него такую беду. Что многое сделала бы не так…
Макар никак не реагировал. Датчики продолжали свою грустную песню. Синхронно и ровно. В такт им светились огоньки на приборах. Зелёные и красные.
Отчаяние захлестнуло меня. Это невозможно изменить. Это крах и крушение. Крепкий парень, любивший жизнь во всех её проявлениях, болтался между небом и землёй. И вовсе не торопился обратно.
И вдруг, как искра, прозрение. А чтобы сделал на моём месте Макар? Он бы ни за что на свете не сдался. И нюни бы свои не развесил. Боролся бы до последнего вздоха.
Так, нет изменений ни в какую сторону – это уже достижение на его сложном месте. Сердце бьётся ровно. И на том спасибо.
* * *
– Сколько, ты говоришь, твоим девочкам лет? А поточнее можно, Настя?
Глава 50
– Пять лет. Макар, я уже тебе ответила.
– Когда у них день рождения?
Макар так пристально рассматривал меня, что казалось, его взгляд ощупывал моё тело.
– В феврале, – во рту стало сухо.
Зачем ему эта информация?
– Подожди… Я же видел тебя…
– Когда?
Мне стало не по себе. Где он мог меня видеть?
– Летом. В тот год, когда мы разбежались с тобой. Мы с Алей ребёнка потеряли. А ты, как мне сказали, сделала аборт.
– Что???
Неприятное липкое чувство расползлось по телу. Снова появилась эта смесь ощущений в сознании, что тебя предали…
Мерзкие эмоции, тревога, которая давно не отпускала меня, и горькая печаль об утраченном. Было в этом нечто такое тошнотворное, что ты не можешь оценить. Это трудно описать. Противное ощущение возникало в душе с завидной регулярностью.
Как будто кто-то поигрался нашими жизнями. Как будто кто-то украл дорогое. Украл то, о чём я пока не знаю…
– Настенька, – Макар снова приобнял меня. – Ты только не волнуйся. Но дело в том, что я видел твою историю болезни. Я же не мог ошибиться. Я лично читал эти строки.
Он встал и схватился за голову:
– Настя, если ты меня не простишь, то правильно сделаешь. Я идиот. Ведь ёкнуло тогда у меня сердце. И я снова поверил, что ты натворила глупостей. Я многого не замечал. Очевидно же было с самого начала – ты не способна совершить такое.
– Ну-ка, Макар, давай с этого места поподробнее, – вмешалась Света.
Он рассказал, как встретил меня… в ужасном состоянии в коридоре больницы. Макар даже дал медперсоналу денег, которые, видимо, до меня не дошли. Разозлился, что я оказалась такой бездушной.
Оказывается, в то же время там и Алька лежала. На другом этаже. Отходила после потери ребёнка…
– Бред какой-то. Кому такое могло понадобиться? Не видно конечной цели, – возмутилась Света. – Больничный-то выписали как положено. Сохранение беременности. Тогда ещё угроза была…
Я посмотрела на Свету умоляющими глазами. Только не надо сейчас ещё и про сына вспоминать. Тогда у меня была хоть надежда…
– Ребята, может, мне вас оставить наедине. Вам о многом надо поговорить, – предложила Света.
– Успеем ещё, – заверил Макар. – Не волнуйтесь. Вам со стороны может быть будет виднее, как всё было на самом деле. Значит, детки родились. Как же это хорошо! Выходит, кто-то специально хотел, чтобы я плохо о тебе думал. И у меня есть подозрения, кто это может быть.
– Это как-то связано с угрозами, о которых ты мне говорил?
– Да, – помрачнел Макар. – Я думаю, что это одно и то же дело. Постой… Светлана Фёдоровна, но ведь я с вами виделся и зимой в больнице. Как раз, кстати, в феврале месяце. Подождите!
Макар вскочил как ужаленный. Схватил свой телефон с кухонного столика и стал что-то в нём искать. Морщил лоб и что-то недовольно бухтел себе под нос.
– Вооот! – заорал он так, что мы со Светой подскочили на местах. – Я нашёл их!
Он сунул мне под нос фото с телефона…
Мои малышки! Откуда? Он их видел в реанимации?
– Настя, я кое о чём умолчала. Ты тогда такая слабая была. И наши Бруснички. Крошечки-малютки. А потом всё завертелось. Если честно, вылетело из головы.
Света заплакала. В кухне повисла тишина.
– Точно, – почесав лоб, воскликнул Макар: – Я тогда так девочек и назвал. Ягодки. Бруснички. И в свой новый телефон специально фото перенёс. Красавицы, так мне они по душе пришлись, – я даже подскочила, вот это интуиция у него. – Но вы всё правильно сделали, что мне ничего не рассказали в тот день.
– Света, ну правда. Ты уж точно ни в чём не виновата, – я поднялась и обняла её: – Ты спасла наши жизни. Это мы сами, – я посмотрела на Макара, а он мне подмигнул, – мы сами натворили дел в тот год…
– Настенька, кто бы знал, как правильно нужно было делать, – грустно улыбнулась Света.
Макар подлил себе чаю и снова свёл пессимистично брови над переносицей:
– Я хорошо помню эту адскую больницу. Впрочем, как и свою… Я в тот день на роды к Але не успел. Мы с ребятами Акима хоронили.
– Аким умер? – удивилась я.
– Попал в ДТП, как и я. Только для него всё закончилось печально. Не было у него такой спасительницы, как ты, – Макар положил руки мне на плечи, и пальцами нежно погладил выступающую ключицу.
– Жаль. Кажется, он твою жену… Алю любил в универе.
– Угу, похоже на то. Мне ещё многое предстоит выяснить. В тот день я пришёл к сыну. Думал, он в реанимации. Алька же его раньше срока родила. Маленький, кроха совсем. Выглядел куда хуже твоих девочек.
Мы со Светой синхронно вздохнули. Вспомнили и нашего малыша. Но я не захотела сейчас об этом говорить. Снова расплачусь, а тут почти что криминальное дело вырисовывается. С подделкой медицинских документов. Надо срочно разбираться. Не до эмоций.
Я расскажу ему. Всё расскажу. И может быть… мне станет хоть немного легче.
– Макар, прости, конечно. Но зная Апекс и её семейку… – начала Света говорить.