Страница 12 из 80
Обхожу его и направляюсь к лестнице. Он мешкает, вокруг нас уже собрались все заинтересованные лица. Варшавский, видимо, не решается меня остановить при посторонних. Но я слышу за собой звук шагов.
Он идёт за мной.
Я спускаюсь в раздевалку, становлюсь в очередь за своей курткой. Как назло, сегодня в расписании стоят вечерние пары почти у всех групп. Народ толпится в коридоре и внимательно наблюдает за нами. Слухи у нас распространяются быстро. Если уж декану всё известно, то что говорить про студентов.
В холле с двух сторон висят огромные зеркала в пол. Мы с Варшавским как на ладони. Отражаемся, так сказать, со всех сторон.
Макар не отходит от меня ни на сантиметр. Тесно прижимается и толкается вместе с гудящей толпой. Ждёт, пока я заберу свою куртку. Потом пытается помочь мне её надеть. Я не позволяю ему это сделать.
Но он всё равно, как бы случайно, касается пальцами моей шеи. На меня накатывает паника. Нет, я не боюсь его. Я боюсь себя.
Вижу, что недалеко от нас трётся Альфия. А что ей здесь надо? Она поглядывает на меня и немного хмурится. Но к Макару почему-то не подходит. Не знаю, что у них произошло, может, они уже обо всём поговорили…
Варшавский в её сторону даже не смотрит. Он поедает глазами меня.
— Ты настоящая упрямица. Ты можешь хоть раз в жизни довериться? Хоть одному человеку?
— А почему ты считаешь, что я никому не доверяю, — я застёгиваю замок на куртке. — У меня есть друзья, есть хорошие знакомые, с кем я могу поделиться чем-то своим. Но ты в их число явно не входишь.
— Ну да, я заслужил это, Настя. Ну, может, ты дашь мне ещё один шанс? И меня выслушаешь?
Он хватает меня за плечи и нюхает что-то возле моего уха.
— Фуух… Макар, прекрати. Ты видишь, что на нас все смотрят.
— Ну и что с того? Я что, не могу понравившуюся девушку поцеловать? Или хотя бы просто постоять рядом?
— Ты забываешь… девушка тоже должна быть согласна.
— А ты, значит, не согласна?
— Нет, Макар. Я против.
Я отхожу в сторону окна, чтобы спокойно проверить документы и ключи. И собираюсь подойти к нашим девчонкам, чтобы вместе с ними пойти домой. Хочу сделать шаг, но он преграждает мне путь.
Такое чувство, что он делает это специально у всех на виду. Чтобы всем показать, что я ему принадлежу. Не знаю, зачем ему это надо, но меня его действия ужасно раздражают.
С одной стороны, положа руку на сердце, одна моя сторона дико хочет ему подчиниться, а вторая, надо полагать, рациональная, понимает, что нельзя, ни в коем случае нельзя ему сдаваться. Не так он должен за мной ухаживать.
Я не знаю, как мне себя с ним вести. В последнее время без стресса как-то не обходится. У меня начинает резко болеть голова. Я стою перед ним в каком-то недоумении, почти что в истерике.
И в этот момент он хватает меня и притягивает к себе. Пытается поцеловать, а я его отталкиваю со всей силы:
— Ненавижу тебя. Оставь меня в покое. Сколько можно меня трогать своими руками?
— Значит, ненавидишь? Да, Настя? А что же было тогда между нами, когда мы с тобой закрылись в туалете? — кричит он на глазах у всех. — Кажется, ты тоже получила удовольствие!
Присутствующие обступают нас со всех сторон. Но Варшавский делает ещё одну попытку меня обнять:
— Настя, послушай, пожалуйста. Мы только поговорим…
— Пусти, придурок. Я тебе сказала, пусти меня! Немедленно!
— А вот не пущу, — рычит он.
Мы колошматим друг друга с невероятной силой. Сумка моя куда-то улетает. Конспекты, ручки и другое содержимое рассыпаются по полу. Я делаю рывок в сторону, но он успевает перехватить меня за руки. Снова вырываюсь, но он хватается за меня ещё сильнее.
Мы кружимся на месте. С ненавистью смотрим друг другу в глаза. Между нами разве что искры не сыплются. Слышу, как кричат девчонки. Но им отвечают, надо, чтобы мы сами разобрались. Вокруг какая-то толкотня. Кто-то кого-то не пускает, кто-то кричит, кто-то громко смеётся, а кто-то снимает на телефон происходящее.
В это время я вырываюсь из его рук, но он успевает схватить меня за куртку. Я с силой тяну его в свою сторону. Слышится даже треск ткани. И вдруг его ладонь соскальзывает…
Я теряю равновесие и падаю в сторону окна. Приземляюсь на колени и ударяюсь ребром о батарею. От боли на секунду мир уплывает перед моими глазами.
Когда открываю глаза, то первое, что вижу перед собой, как Альфия победоносно улыбается.
А я горько реву…
Макар подбегает ко мне и пытается что-то сказать. Но его отталкивает Фёдор, наш староста. Закрывает собой и что-то говорит ему грозным голосом. Но я ничего не слышу. В ушах стоит шум, а мой бок болит так, что невозможно терпеть. Начинаю тихонько стонать. Ко мне подлетают мои девчонки и тоже толкают Макара в спину. Потом помогают мне подняться и уводят в сторону дамской комнаты.
Я умываюсь и продолжаю реветь. Теперь уже почти что в голос. Оголяю бок, чтобы рассмотреть, почему так болят рёбра и вся спина. И ужасаюсь: огромный синяк налился чёрным цветом. Смотрю вниз — колготы разодраны, а коленки разбиты до крови.
— Настя, — влетает в туалет Ира: — Не волнуйся. Он сюда не зайдёт. Его Камиль не пускает.
— Он ещё хочет продолжить разговор? — делает удивлённые и испуганные глаза Алёна.
— Ну да, извиниться. Кричит там на весь коридор, что он не хотел…
Злата плачет вместе со мной, а Галя поджимает губы:
— Не успели мы тебе сказать, Настя. Держись от него подальше.
Алёна осторожно обнимает меня:
— Мы хотели к тебе прорваться. Но нас не пускали дружки Альфии. Всем было интересно посмотреть, как будет унижаться лучший парень факультета перед простой девчонкой.
Ужас… Что теперь будет? Появятся ведь ролики в интернете. И всё узнает наш декан.
Глава 10
Макар
— Ну что, отшила тебя девушка? — усмехнулся Аким.
— Не твоё дело, — гневно бросил в ответ, меня всегда нервировали дружки Альфии.
— А ты говорил — плёвое дело. Ну и что, что гордая. Захочу — девчонка будет моей. Получил?
— Заткнись. И без тебя тошно.
Альфия подошла к нам и что-то сказала на ухо Акиму.
— Аля, шла бы ты домой, — и она тоже в последнее время меня сильно нервирует. — Кажется, мы с тобой уже всё обсудили.
— Макар, ну подумаешь, выпендрилась одна ненормальная. Что ж из-за этого страдать. Поехали ко мне. Я тебя утешу, милый.