Страница 38 из 47
Глава 37.
Я выключила конфорку. Синий огонёк дрогнул и исчез. Ужин остался холодным.
Пётр по-прежнему сидел в кабинете. Шелестели страницы, постукивали клавиши компьютера. Он ждал, что через несколько минут я принесу ему тарелку, сяду напротив с распечаткой третьей главы и начну исправлять логику в его выводах. Как делала всегда.
Я достала из сумки визитку Владимира и вошла в кабинет.
— Пётр, нам нужно поговорить.
Он продолжал смотреть в монитор.
— Давай только не сейчас, Верочка. Мне завтра необходимо отправить статью рецензенту.
— Сейчас.
Наверное, что-то в моём голосе заставило его наконец поднять голову. Я положила визитку на стол. Пётр посмотрел на неё — и его лицо изменилось.
— Трифонов.
Не спросил. Узнал. Когда-то одного имени Владимира оказалось достаточно, чтобы Пётр бросил всё и прилетел ко мне в Делфт. Тогда он впервые увидел нас вместе. Тогда же впервые понял, что рядом со мной может быть мужчина, с которым меня связывает общий мир — архитектура, проекты, мечты.
Прошли годы. Но, судя по тому, как напряглись его пальцы, лежавшие на краю стола, ничего он не забыл.
— Да, — сказала я. — Владимир.
— Значит, вот кого ты встретила на конференции.
— Встретила.
— И он сразу предложил тебе работу?
— Да.
— В столице?
— Да.
Пётр откинулся на спинку кресла.
— Всё понятно.
— Нет, Пётр. Тебе пока ничего не понятно.
— Ты собираешься уехать к нему.
— Я собираюсь уехать на работу.
— К нему.
— К себе.
Он резко встал. Я смотрела на него и вдруг ясно поняла: Пётр даже не допускает, что я могу поступить иначе. Сейчас я должна взять визитку, спрятать её обратно в сумку, подогреть ужин и проверить третью главу.
— Я не буду отказываться.
Он нахмурился.
— Вера, ты понимаешь, о чём говоришь? Тебе придётся уехать.
— Понимаю.
— Жить в другом городе.
— Да.
— И сколько это будет продолжаться?
— Не знаю. Возможно, несколько лет.
— Несколько лет? — переспросил он так, будто я назвала не срок работы, а продолжительность стихийного бедствия. — Ты предлагаешь мне несколько лет жить одному?
— Я пока ничего тебе не предлагаю. Я говорю, что хочу заняться этим проектом.
— Хочешь?
Он произнёс это слово с недоверием. Будто у меня не могло быть собственного желания, не согласованного с его расписанием.
— Да, Пётр. Хочу.
— После одной выставки? Ты увидела красивые макеты, встретила старого знакомого и решила перевернуть всю жизнь?
— Не после выставки. После нескольких лет, в течение которых я жила не своей жизнью.
Он резко снял очки.
— Вот как.
— Именно так.
— И чем же тебя не устраивала твоя жизнь?
Я могла бы рассказать ему о типовых коробках, которые из года в год привязывала к местности. О проектах, от которых отказывалась, потому что ему требовалась моя помощь. О его статьях, таблицах, защите, банкетах, гостях. О том, как незаметно моё время стало его временем, мои знания — его удобным рабочим инструментом, а мои желания — чем-то необязательным, что всегда можно отложить.
Но я сказала только:
— Тем, что в ней почти не осталось меня.
— Не говори глупостей. У тебя хорошая работа, квартира, семья. Ты ни в чём не нуждаешься.
— Кроме собственной жизни.
Пётр встал из-за стола.
— Ты представляешь, что это за уровень? Ты давно не занималась серьёзным проектированием. Ты не работала с новыми технологиями, не знаешь современных программ. Трифонов помнит студентку, с которой учился в Делфте. Но с тех пор прошло много лет.
Каждое его слово попадало точно в мои собственные страхи. И всё же теперь они звучали иначе. Когда эти слова произносила я сама, они казались приговором. Когда их произнёс Пётр, я услышала в них только одно: он действительно давно перестал верить в меня.
— Я научусь.
— В твоём возрасте начинать сначала?
— Именно в моём. Другого у меня уже не будет.
— А я? — спросил он. — Наша семья? Моя работа? Родители?
В этом перечне я снова оказалась где-то после его кафедры и Елены Павловны.
— Ты можешь остаться здесь.
— То есть ты уже всё решила?
— Да.