Страница 30 из 47
Глава 29.
Когда я вернулась домой, дверь кабинета была приоткрыта. Пётр сидел за столом. На мониторе были открыты расчёты, рядом лежали книги и распечатанные страницы диссертации. Я постучала.
— Можно?
— Конечно.
Он снял очки.
— Как Мила?
— Развелась.
— Опять?
— В третий раз.
Пётр покачал головой.
— Некоторые люди совершенно не умеют выбирать.
— Зато не боятся признавать, что ошиблись.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Это сейчас о Миле?
— О Миле.
— Тогда передай ей мои соболезнования. Или поздравления. Я уже не знаю, что принято говорить после третьего развода. Я села в кресло напротив.
— Пётр, ты помнишь то приглашение из Европы?
— Какое приглашение?
Мне стало неприятно оттого, что он не сразу вспомнил.
— На работу. Два года назад.
— Конечно, помню. А что?
— Ничего. Сегодня говорили о работе, и я подумала…
— О чём?
— Что, возможно, зря отказалась.
Пётр медленно положил очки на стол.
— Ты жалеешь, что осталась со мной?
— Я не это сказала.
— Но предложение было связано с переездом. Ты отказалась, потому что мы решили не жить в разных странах.
— Мы решили или ты решил?
Он нахмурился.
— Вера, я тебя не заставлял.
— Я знаю.
— Я объяснил, что не могу бросить кафедру, отца и свою работу. Ты могла уехать.
— И потерять тебя?
— Значит, ты сделала выбор.
— Сделала.
— Тогда почему мы возвращаемся к этому через два года?
Я смотрела на него и не знала, как объяснить.
— Потому что я исчезаю, Пётр.
— Что ты имеешь в виду?
— Я уже почти не умею того, чему меня учили. На работе никому не нужны мои знания. Я целыми днями исправляю типовые фасады и убираю из проектов всё, что кажется заказчику слишком дорогим или сложным.
— Так устроена профессия. Девяносто процентов работы архитектора не имеют ничего общего с красивыми презентациями, заметил Петр. Кто-то должен делать и эту рутину.
— Я знаю. Но у меня нет даже оставшихся десяти процентов. Пётр встал, обошёл стол и остановился рядом.
— Хочешь поменять бюро?
— Дело не только в бюро.
— Я могу поговорить с отцом. Он знает руководителей нескольких хороших компаний.
— Я не хочу, чтобы твой отец устраивал меня на работу.
— Почему? Что в этом плохого?
— Потому что я хочу, чтобы меня ценили за мои знания, а не за то, что я жена Петра Лугового и невестка Игоря Владимировича.
— Тебя никто не считает только моей женой.
— Сегодня Семён Михалыч назвал меня девочкой и велел не усложнять себе жизнь.
— Семён Михалыч всех так называет.
— От этого мне должно стать легче?
— Нет. Но я не понимаю, чего ты от меня ждёшь.
— Наверное, чтобы ты меня понял.
— Я понимаю.
— Нет, Пётр. Ты пытаешься быстро найти мне другое бюро, чтобы больше об этом не говорить.
Он устало провёл рукой по лицу.
— Хорошо. Давай поговорим. Чего ты хочешь?
— Я не знаю.
— Вернуться в Европу?
— Не обязательно.
— Открыть своё бюро?
— Может быть.
— Участвовать в международных конкурсах?
— Я думала об этом.
— Тогда участвуй. Я разве запрещаю?
— Я прихожу с работы в семь. Потом готовлю ужин, занимаюсь домом. Когда мне участвовать?
— Можно найти время.
— Ты работаешь над докторской каждый вечер и все выходные.
Он вернулся к столу.
— Докторская не пишется сама.
Он даже не повернулся ко мне.
— А моя жизнь, значит, должна как-нибудь устроиться сама?
Пётр замолчал. Я сразу пожалела о сказанном.
— Прости.
— Нет, продолжай. Получается, я виноват в том, что ты не реализовалась?
— Я не говорю, что ты виноват.