Страница 4 из 29
Кто же ты
Кто же ты
Глава три.
Кто же ты?
Распахнув глаза, я резко вскакиваю на кровати, взгляд падает на окно – закрыто.
Он его закрыл? Может, его здесь и не было, а ночные события – это просто сон.
— Конечно, сон! —Усмехается моя внутренняя богема, её ступня, в невозможно высоких шпильках, вальяжно качается в разные стороны.
Из груди вырывается протяжный стон стыда, плечи опускаются, спина округляется: — Перестань.
— А мне то что? Главное, чтобы Ёжик не услышал твои вскрики. — Она ехидно улыбается, рассматривая свой идеально – красный маникюр.
— Дерьмо! — Накинув махровый халат, я поспешно спускаюсь вниз, нарочно не заглядывая в комнату сына, однако, Ёжик уже во всю поглащает яичницу.
— Мам? — Взгляд удивленный, но не осуждающий, — ты рано встала.
Быстро чмокнув сына в щёку, ставлю сковородку на огонь, стараясь спрятать глаза: — вливаюсь в будничный режим. Как ты? Чем вчера занимался? — Пальцы не находят ничего кроме пояса собственно халата, судорожно вытягивая нитки.
Скажи, что был у друзей всю ночь…у подружки. Только не дома.
— Тяжёлая тренировка… Пришёл домой и сразу рухнул спать.
Я облегчённо выдыхаю, разбиваю пару яиц на сковородку. — Показательная или ты уже в команде?
— Показательная.
Выключаю газ, и вытягиваю лопаткой яичницу. Сажусь напротив Ёжика, и наконец, могу взглянуть на него: лицо стало серьёзнее, но взгляд мягкий, как у отца; тёмные волосы подстрижены коротко.
— Ёлки – палки, ты совсем растерянная какая - то. — Голос мягко – басовитый, даже интонация Глеба. Его широкая ладонь опускается мне на плечо. — Мам?
Улыбка вышла натянутой, отвожу взгляд от зелёных глаз сына: — всё хорошо, — и тут мой голос сорвался, а плечи предательски затряслись.
— Ну, мам. — Ёжик встаёт и притягивает меня к себе – сын уже выше меня на две головы.
Уткнувшись щекой в его грудь, горячие слёзы катятся на футболку сына. Ёжик опускает свою голову мне на макушку, тихонько раскачиваясь, будто он родитель, а я его несмышленый отпрыск.
— Прости, — выдавливаю я, всхлипывая.
— Всё хорошо, только футболку мне не заляпай.
Сдавленный плач перерастает в искренний смешок. Отстранившись, вытираю слёзы, однако на футболке сына всё равно остался мокрый след.
— Пойду переоденусь, — говорит он, оглядывая себя и исчезает на втором этаже.
Весь рабочий день я вздрагиваю от позвякивания колокольчика над входной дверью бутика, а после облегчённо выдыхаю со свистом, когда вижу обычного покупателя, а не золотого мальчика. Каждый раз, вспоминая взгляд безумных голубых глаз на своих губах, к щекам приливает красная краска. Одна моя часть отчаянно хотела забыть эту ночь, другая – предательница перебирала в памяти поцелуй без предупреждения; пальцы, скользнувшие ниже; лёгкий, как прикосновения пёрышка удар по киске, но всё же удар.
Этого больше не повториться.
— Настя. — Неожиданно из раздумий меня выхватывает строгий голос менеджера. — Не смотря на то, что ты какая – то не собранная, Ларе ты понравилась. Ты нанята. — Она надменно вскидывает бровь и хмыкает.
— Спасибо. — Киваю, и сдержанно улыбаюсь.
Гарпия.
На город медленно опускаются сумерки. Осенний ветер выхватывает красно – жёлтые листья, закручивая их в танце крутящейся пыли. Запахнув посильнее плащ, быстро перебегаю дорогу и иду к своей машине. Прежде чем сесть озираюсь по сторонам в поисках… его?
Качаю головой, и усмехаюсь – дура!
Завожу мотор, мимо пролетает огромная чёрная машина, выжимаю сцепление, удерживая «Шевроле» на месте. В зеркале мелькали фары – один поток, второй, третий. Наконец, просвет стал чуть шире, но перед тем как машине тронуться с места, дверь рядом со мной распахивается и на сиденье падает высокая фигура в чёрном бомбере. Кузов послушно рванул в разворот, дверь захлопывается, а мой разум накрывает истерика.
— Какого чёрта ты здесь делаешь?
— Хотел с тобой встретиться, конечно. — Его мягкий баритон спокойный и плавный, а меня охватывает неумолимая ярость.
— Ты долбанный маньяк! Нормальные люди так не поступают! — Неконтролируемый выкрик срывается с моих губ, руки не слушаются, и машина виляет на обочину.
Реакция парня молниеносна: пальцы впились в обод, заставляя руль рвануть влево.
— Сбрось газ. — Тон спокойный, властный, и я мгновенно подчиняюсь.
Сердце колотится где – то в горле, сильные руки отпускают руль, отдавая мне контроль.
«Шевроле» останавливается на пяточке, руки судорожно отпускают руль. Плечо вспыхивает фантомной болью, в ушах опять гудят чьи – то крики - я снова на обочине, а перед глазами остывающее тело мужа.
Отдалённо слышу звук открывающейся двери, сильные руки тянут меня за плечи.
— Всё хорошо, маленькая, я рядом.
Наши глаза встречаются – голубые смотрят с нежностью в карие.
Образ золотого мальчика рассыпается на глазах, теперь моей щеки касается тёплое и такое успокаивающее прикосновение. Он заключает меня в объятия – безопасные, надёжные.
На макушку опустился целомудренный поцелуй, и только ветер рвал края моего плаща.
В кармане вибрирует телефон, открываю сообщение от Ёжика:«Взяли! Ложусь спать».
— Мне пора, — выдавливаю я.
Парень медленно отстраняется, обогнув машину, распахивает для меня дверь рядом с водителем: — я поведу.
Покорившись, опускаюсь на сиденье, дальше машина катится в полной тишине.
Когда «Шевроле» останавливается у моего дома, парень чмокает меня коротко в губы. Голубые глаза смотрят в упор: — всё, что я делал – того ты желала сама. Всегда можно остановиться и сказать «стоп».
Высокая фигура выходит из машины, а я в растерянности наблюдаю за ней в зеркало заднего вида.
Кто же ты?