Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 60

Глава 6. Лиса

Я проснулась раньше будильника. За окном ещё было темно, но сон уже окончательно прошёл. Сегодня я ехала к маме — знакомиться с младшей сестрой. От одной этой мысли хотелось улыбаться, и всё же радость почему-то смешивалась с тревогой.

Дело было вовсе не в ребёнке. Я не сомневалась, что мама окружит девочку любовью и заботой, бабушка будет души в ней не чаять, да и Олег, уверена, сделает всё, чтобы она ни в чём не нуждалась. Меня беспокоило другое — дом, в котором ей предстояло расти.

Я прожила там достаточно долго, но так и не смогла почувствовать себя своей. Роскошные комнаты, дорогая мебель, безупречный порядок — всё это скорее напоминало красивую гостиницу, чем место, куда хочется возвращаться.

В доме постоянно бывали гости. Деловые партнёры Олега, влиятельные знакомые, родственники, которые с неизменной вежливостью интересовались нашими делами, но умудрялись при этом дать понять, что мы с мамой здесь чужие. Я привыкла к их любезным улыбкам, оценивающим взглядам и разговорам, в которых приходилось тщательно подбирать слова.

Поначалу я старалась вписаться в это окружение. Надеялась, что со временем привыкну, перестану чувствовать себя неловко и однажды смогу назвать этот дом своим.

Но сколько бы времени ни проходило, ощущение чужого места так и не исчезло.

Последней точкой стала та ночь.

Я помню всё до мельчайших деталей. Как будто это было вчера. Тогда мне было девятнадцать. Я уже понимала, что в скором времени съеду. Тогда Даниил закончил учёбу в Швейцарии и вернулся на время домой.

Он стал другим.

Чуть старше, чуть жёстче, ещё более уверенным. Теперь он жил не просто как наследник влиятельного отца, а как человек, который уже занял свою нишу.

Мама и Олег уехали на пару дней, и я осталась одна в доме. Я не знала, был ли Даниил дома, да и, по правде говоря, меня это не волновало.

Ночью меня разбудил какой-то звук. Всё вокруг было тихо, но что-то насторожило. Взглянула на часы — три ночи.

Натянув тонкий кардиган, босиком вышла в коридор. Дом спал, но в воздухе витала странная напряжённость. Я собиралась вернуться в комнату, как вдруг снова раздался звук.

Приглушённый. Глухой.

Будто кто-то подавленно стонал.

Я напряглась. Может, кому-то стало плохо? Людмила, домоправительница, тоже осталась в доме. Может, ей стало нехорошо? Или ещё кому-то из персонала?

Я осторожно спустилась вниз, стараясь не шуметь. Звук доносился с улицы, а именно с веранды. Я прижала ладонь к груди, прислушиваясь.

Это точно были стоны.

Я замерла.

Потом всё же сделала шаг вперёд. Дверь на террасу была чуть приоткрыта и я услышала, что звуки доносятся из стороны бассейна.

Меня охватила непонятная тревога, та самая, что появляется на уровне интуиции, когда ты не можешь сразу объяснить себе происходящее, но что-то внутри уже подсказывает тебе, что все не так, как должно быть. Может, кто-то из персонала упал в бассейн или задыхался, не в силах выбраться. Эта мысль моментально вспыхнула у меня в голове, и, прежде чем я успела подумать о том, стоит ли вообще вмешиваться, ноги уже сами понесли меня в сторону бассейна. Я вышла, слегка замедлив шаг, обошла угол дома и посмотрела в сторону бассейна.

Вода в нем отливала голубоватым свечением, по поверхности бежали мелкие волны, разбиваясь о бортики, а в самом центре, в этой движущейся, дрожащей глади, находились двое.

Даниил.

И девушка, которую я никогда прежде не видела.

Они двигались так, что в этом не было ничего нежного, ничего чувственного – только жесткость, спешка, голодное желание, приправленное той долей грубости, от которой становилось неловко даже просто наблюдать. Она обвила его ногами за талию, а он удерживал ее за бедра и насаживал на себя. Она откинула голову назад и громко стонала повторяя что-то.

Я оцепенела.

Мне было 19 лет и у меня не было отношений. Я, конечно, понимала, что такое секс, но каждый раз при просмотре фильмов, где были такие моменты я безумно сильно краснела и пыталась пролистать.

В груди что-то сжалось – не от стыда, нет. За эти 2 года он приезжал домой на каникулы и каждый раз эти недели сопровождались тем, что он просто отрывался со своими друзьями. С Максом, с которым познакомились еще после первого семейного ужина и другими ребятами, которые чаще всего были в его окружении. И девушки. Было много девушек. Он редко приводил, но все-таки были моменты. В это время я сгорала из-за ревности. Как можно любить человека столь непохожего на себя и на все то, что ты любишь?

Но я любила.

Я понимала, что должна развернуться и уйти, что не имею права стоять здесь, что я – посторонний человек, который совершенно случайно оказался в этой ситуации, но что-то внутри меня не давало мне сдвинуться с места. Я не могла перестать смотреть.

А затем он заметил меня.

Резко, словно почувствовал взгляд.

Я ожидала чего угодно – раздраженного удивления, замешательства, возможно, даже лёгкого смущения, но Даниил не отвел взгляд. Напротив – он посмотрел мне прямо в глаза. И этот взгляд был тяжелым, пристальным, пронизывающим насквозь. В нем не было ни стыда, ни неловкости, а только колючее недовольство и злость.

А потом он усмехнулся, не так как обычно (да, он умел усмехаться по-разному: зло, снисходительно, насмешливо). Какой-то мерзкий, едва заметный проблеск удовольствия от того, что я смотрю.

Я не выдержала и развернулась, ушла быстрым шагом, не оглядываясь. В комнате, лежа на кровати я плакала и злилась. Злилась на себя, на то, что я такая жалкая, некрасивая.

Я была недостаточно привлекательная, чтобы он заметил меня, и недостаточно интересная, чтобы он со мной пообщался больше трёх минут.

На следующее утро я не планировала выходить из своей комнаты слишком рано. Мне было стыдно, что он видел меня. Не хотела я встречаться и с его девушкой. Одно дело знать, что они у него есть, другое дело видеть и понимать, что я не просто не дотягиваю – я другая! Я перестала распускать свои волосы, потому что теперь мне казалось, они слишком пышные, слишком непослушные и что бабушка, говоря о том, что я как солнце, просто видит меня своими глазами. Я стала носить одежду, которая скрывает мои бедра, кофты, которые прикрывают мою попу.