Страница 134 из 138
Сложив руки на стойке, хозяин постоялого двора с неодобрением смотрел на все эти безобразия. Тамзин пришлось отослать прочь, чтобы она не маячила глаз, а на помощь позвать несколько девок, которые были готовы за дурную монету обслуживать эту компанию. Да и не дай бог с женой что-нибудь случится. Теперь её приходилось вдвойне оберегать.
— К перевалу, и дальше.
— Но там ведь… недоговорил мужчина, и его седые брови взметнулись вверх.
— Верно, — кивнул его собеседник, пьяно ухмыльнувшись.
Он хлопнул ладонью по столешнице.
— Сам епископ благословил нас на поимку ведьмы.
Клаус дёрнулся, но сразу взял себя в руки. В памяти всплыло воспалённое лицо ворожеи, её покрытую кожу различными магическими рунами. А также то, как она помогла им с Тамзин.
«Будь я проклят, если позволю дать убить ту девку! Пускай она хоть трижды ведьма, но лично мне ничего плохого не сделала, а скорее уж наоборот».
Но каким образом дать ворожеи время, мужчина пока ещё не знал. Хотя, с другой стороны, он сейчас сходит на кухню, к Мойре, и попросит добавить в питьё и еду этой компании чего-нибудь для облегчения страдания в животе. Это задержит их на несколько дней, как минимум. А дальше уж…
«Дальше уж, девка, беги от них, пока хватает сил, и моли своих богов, чтобы эти охотники тебя не поймали».
* * *
Ноги болели от длительной ходьбы, но Равена все равно продолжала шагать, глядя перед собой. За спиной остался горный перевал, а впереди раскинулся древний лес, к которому она так долго стремилась. Он тянулся на многие лиги во все стороны, теряясь у самых гор, окутанные лёгкой дымкой. Над головой висело по-летнему жаркое солнце.
— Вот я и здесь, — выдохнула она.
Рука взметнулась к щеке, но тут же отдёрнулась от жгучей боли. Татуировки на коже всё ещё не зажили, а скорее уж наоборот воспалились, так что теперь лицо больше напоминало помидор. На лбу и руках дело обстояло немного лучше, но все равно жгло. По-видимому, мастер занёс ей под кожу заразу. А может всё дело в грязи, ведь приходилось идти не один день по горам, без воды, и спать прямо на голой земле, благо наступили тёплые деньки.
Она всматривалась, щуря взгляд, изучая деревья, густой кустарник, папоротник, который в некоторых местах достигал человеческого роста. Стволы покрывал зелёный и голубой мох, а над кронами раскинулась туманная пелена, укрывая землю, давая постоянную влагу.
Тяжело переступая, испытывая вселенскую усталость, она зашла под раскидистый дуб, ощущая приятную прохладу от мясистых листьев. Прикоснувшись к влажному стволу, девушка приникла к нему лицом, вдыхая древесный запах, напитываясь силами.
«Вот ты и здесь, — послышался голос в голове. – С нами».
— Так и есть, — согласилась она без удивления.
Улыбнувшись, Равена склонилась над небольшой лужей, всматриваясь в собственное отражение. Краснота, а также воспаление полностью пропало, оставив лишь бледную кожу, да магические татуировки, с виду жуткие, чёрные, покрывающие щёки и лоб. Это были руны древних, что часто снились ей во сне. Она нанесла их намеренно, зная, что в будущем они пригодятся. С помощью позабытой магии она сможет управлять лесом, последним оплотом магического мира, некогда громадного, а теперь съёжившегося до клочка земли, по меркам нынешней цивилизации. Да и самих обитателей осталось совсем немного. Несколько сот зверей, жутких на вид, но совсем безобидных. Если конечно их не трогать специально. А в последнее время люди тем и занимались, что пытались избавить мир от тех, кто был неугоден их Богу.
««Мы жили до них столетия и тысячелетия, когда вся планета была одним лесом», — говорил старый дуб, поскрипывая корнями. – Но затем пришли они, и принесли с собой огонь и металл».
Ветви дуба задрожали. С листьев стала стекать скопившаяся роса. Равена продолжала стоять на одном месте, вслушиваясь в то, что происходило у неё в голове.
«С каждым новым сезоном лес исчезал, уступая место городам из камня. Полностью исчезли лесные народцы, долгожители эльфы, подземные затворники гномы. В одну из грозовых ночей, когда небо оказалась особо тёмным, без звёзд, твоя мать бежала от людей, неся в животе тебя. Отец был сражён человеческим металлом, а это означало, что вы остались последними в своём роде».
— Моя мать умерла при родах, — проговорила девушка, глядя в пустоту, в своё прошлое, обозревая оставшуюся позади жизнь. – А после воспитанием занялся отчим.
«Поэтому ты осталась самой последней, и на тебе род закончится. Собственно, как и всё, что ты видишь вокруг себя».
— Разве ничего нельзя изменить? – с грустью поинтересовалась она, желая услышать обнадёживающий ответ.
«Время течёт, и мы не властны над ним. Приходят эпохи, и снова уходят. Народы рождаются и умирают, оставляя после себя лишь легенды. А некоторые и вовсе ничего не оставляют, погребённые временем безвозвратно».
Равена тяжело вздохнула, тряхнув чёрной гривой волос. Её изумрудного цвета глаза разгорелись сильнее, начиная светиться в полумраке леса.
— Тогда мы можем дать бой!
«Изначально проигрышный, — тоже качнулся дуб, что могло означать такой же тяжёлый вздох, как и девушки. – Люди сильны, а мы нет. Пришло время уходить. Но настанет час, когда и человечества почувствует свой закат. Прими это как должное и что-то неизбежное».
Медленно кивнув, Равена зашагала дальше, уходя вглубь леса, по-прежнему слыша старый дуб, как и другие деревья. Она теперь знала, что смерть идёт по пятам, и вскоре вторгнется в эти владения.
«Мы все уйдём в царство теней, к нашим братьям, которые дожидаются нас там».
Девушка вновь вспомнила свой частый сон, в котором лицезрела лес. Теперь она прекрасно осознавала, что видела не этот, а совсем другой, в котором ей вскоре предстоит очутиться. Но пока этого не произошло, она сможет насладиться частичкой той жизни, которую получит в этих зелёных владениях.
Скинув своё грязное платье, Равена натянула на себя белые одеяния, которые соткали громадные пауки из прочного шёлка. Укрыв под капюшоном лицо, она продолжала углубляться, держа путь к самому центру, где располагалось в одном дупле око вселенной. Она сможет заглянуть в него и узнать будущее, не только своё, но и остального мира.
* * *
— Убить ведьму! — закричал Ульрих.
— Сжечь ведьму, вторил ему Ванин, потрясая факелом.
— Заткнитесь оба, два собачьих дерьма! — рявкнул на них Генрих. — Или вы хотите привлечь к себе внимания здешних тварей?