Страница 32 из 92
— Женя, — сказал я. — Мы проверили. Пять циклов, двадцать два параметра, всё в допуске, всё под протокол, при военпреде. Если я сейчас пойду к комиссии и скажу «а давайте проверим ещё раз, но по-другому», меня спросят: на каком основании. И я отвечу: на основании того, что моему инженеру не нравится.
— А этого мало?
— Этого мало.
Она посмотрела на меня.
В четвёртый раз за месяц.
И в четвёртый раз сказала:
— Ладно.
Я лёг в четвёртом часу и проснулся в семь с ощущением, что чего-то не сделал.
Такое бывает: спишь и во сне держишь в руках незакрытую операцию.
Я лежал и раскладывал по полочкам.
Плата целая. Плата работает. Плата держит холод и жару. Пайка идеальная, сборка идеальная, техпроцесс с оснасткой, антистатика с контуром, документы чистые.
И при этом аппарат упал.
Оба факта были стопроцентно достоверными. Оба подтверждены протоколами, подписаны военпредом, занесены в журнал.
И вместе они не складывались никак.
Это как если бы мне принесли редуктор, у которого все параметры в норме, все допуски выдержаны, металл по ГОСТу, сборка безупречна, — и при этом он разрывается на стенде.
Такого не бывает.
Значит, где-то в цепочке есть звено, которого я не вижу.
Я лежал, смотрел в жёлтый потолок и впервые за месяц почувствовал не усталость, а холодок под рёбрами.
Потому что за сорок лет я привык, что не вижу звена ровно в одном случае — когда смотрю не туда.
Пятьдесят суток до государственных испытаний.
Шесть — до срока комиссии.