Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 92

Он поднялся нормально. Вышел на эшелон за семь минут — быстрее остальных, потому что ветер был попутный на наборе. Прошёл первый поворотный пункт, второй, отработал целевую нагрузку на третьем участке.

Строки телеметрии шли ровно.

— Пять тысяч сорок, — читал оператор. — Скорость девяносто два. Крен ноль два. Обороты в норме. Температура за бортом минус двадцать четыре.

Всё было хорошо.

Я стоял у второго экрана, смотрел на таблицу и думал про то, что через час мы начнём грузиться и к ночи будем дома.

— Подходит к четвёртому пункту, — сказал оператор. — Начинает разворот на возврат.

И вот здесь.

Я смотрел прямо на экран, и я это увидел.

В строке «крен» цифра дёрнулась.

Не поползла. Дёрнулась — как стрелка манометра, когда в магистраль дают удар. Два градуса, потом сразу одиннадцать, потом обратно три.

— Что это? — сказал я.

— Ветровой порыв, — ответил оператор, не отрываясь.

Он мог быть прав. На пяти тысячах бывает и не такое.

Следующая строка пришла через секунду.

Крен — двадцать семь. Тангаж — минус девятнадцать. Высота — четыре девятьсот двадцать.

— Уходит, — сказал оператор другим голосом.

Дементьев сделал два шага и встал за его спиной.

— Оператор, что у вас?

— Изделие не выдерживает параметры разворота. Автоматика пытается парировать.

На экране цифры прыгали. Обороты двигателей разбежались: первый и третий на максимуме, второй и четвёртый просели. Так ведёт себя система управления, которая пытается удержать аппарат, получая при этом неверные данные.

Высота — четыре пятьсот.

Четыре двести.

Три девятьсот.

— Аварийный режим! — сказал оператор. — Перешёл на резервный контур.

— Связь есть?

— Связь есть. Пакеты идут.

Три четыреста.

Две девятьсот.

И вот это было самое страшное — что связь была. Что телеметрия шла ровно, по строчке в секунду, и мы в тёплом вагончике в реальном времени читали, как машина падает.

Две двести.

Тысяча семьсот.

— Изделие не отвечает на команды, — сказал оператор.

Тысяча.

Шестьсот.

Двести.

Строки кончились.

В вагончике было слышно, как снаружи ветер дёргает брезент на растяжках.

Никто не двигался.

Иван Андреевич стоял с открытым ртом. Вадик держался обеими руками за спинку стула. Михалыч смотрел в пол.

Женя не смотрела на экран. Она смотрела на меня.

Дементьев медленно выпрямился.

— Координаты последней точки, — сказал он.

— Есть координаты, — оператор застучал по клавишам. — Два километра сто по азимуту сто семьдесят три от точки старта.

Полковник посмотрел на часы. Потом в окно, на низкое серое небо.

— Запишите в журнал, — сказал он ровно. — Тридцатое сентября, одиннадцать часов двадцать две минуты. Изделие номер десять программу испытаний не выполнило. Потеря управления на развороте, неуправляемое снижение, столкновение с землёй.

Он застегнул бушлат.

— Выезжаем. Две машины. Оцепление ставим по радиусу пятьдесят метров.

Он уже был в дверях, когда обернулся.

Он не смотрел ни на кого конкретно. Он смотрел куда-то между нами, в стену вагончика.

— Собирайте обломки, — сказал полковник Дементьев. — Все. До винта.