Страница 69 из 78
Глава двадцатая
Оно что, летает?
Несколько дней ушли на то чтобы утрясти все формальности и ввести Люцию в курс дел — и свобода… Никаких больше очередей из просителей что стоят под дверями. Люция — золото.
На запреты департамента железных дорог я плюнул окончательно и какой уже день брожу по лесу и привожу в порядок дела.
Заклятые дома защищали деревню не только от ведьм, но и от другой крупной нечисти прячущейся в округе. Я выслеживал ее и выбивал, очищая окрестности.
— «Долго еще?»
Чужеблуд сыто отрыгивает, перестает пировать на трупе «почерневшего сердца» (сплетенного из веток ивы руками безумных магов-отступников или ведьм — ожившего чучела на погибель людям), и подкатывается ко мне.
Беру его на руки, осматриваю, оттираю — извозюкался и спрашиваю:
— «Ну что?»
Он пытается бурчать, но этот скрип в голосе… Еще и кряхтит как старый Тосол.
— «Чувствую себя более цельным. Кхе-кхе. Меньше хочется спать».
Я разочарован.
— «И все?»
— «Становлюсь, э-э-э… сильнее?»
— «Ты не уверен?»
Он вспыхивает злобой и становится язвительнее.
— «Нет — вредный хозяин».
— «Ладно. Идем. Не будем здесь задерживаться».
Вредный оберег.
Корабельный лес. Железное дерево, похлопал я по добротному, темному стволу, уже обмерив его и признав подходящим. Несколько взмахов топора и оно падает, подминая под себя кусты и вызвав водопад из иголок (задел елку).
Очищаю ствол от веток, взваливаю тяжелое, пахнущее смолой дерево на плечо и бреду в сторону деревни, оставляя позади себя отчетливые следы на земле и иголки, которые скидывает со шляпы трудолюбивая улитка, носясь туда-сюда, и кажется, ругаясь, но это не точно.
Вот и моя лесопилка.
Сам — не позволяя никому касаться ствола, окоряю его, распускаю на доски и уношу их в новый, недавно построенный сарай, спрятанный за домом и закрытый на большой навесной замок.
Неприятно удивляюсь.
— Ржавый! Тебя даже на несколько часов нельзя оставить одного! Это что там висит? Простыня? А это? Ты что, надстраиваешь мне третий этаж над лодкой? Я уже не спрашиваю зачем мне водяное колесо и труба над головой. Это не пароход или поезд, Ржавый. Лодка, — говорю по слогам, чтобы до него дошло, —
ле-та-ю-ща-я
. Убери это! Начнем заново. Есть же схема!
Он обижается.
— Я вношу лишь оптимальные изменения в конструкцию…
Ругаюсь:
— Новатор, позеленей кожа! Твои изменения отбрасывают нас на дни назад.
— Вы не могли не заметить как улучшились характеристики лодки после перелиновывания вашей схемы.
В механическом голосе отчетливо слышен упрек.
Успокаиваюсь.
— Ладно, — постучал я по его железной голове. Тук-тук. — Не ворчи. Продолжаем работать.
— Не понимаю, хозяин. Зачем вы меня ударили?
Задираю голову к потолку, словно ищу на нем ответ на этот вопрос и позволяю Чужеблуду в матерной манере объяснить Ржавому что он дурак.
Эти двое… И как они понимают друг друга? Ржавый пытался мне это растолковать, но он так нудно вещал о шестеренках, покрытых коррозией платах и цепях связи, что уморил меня и я велел ему заткнуться.
Летающая лодка — это связанный артефакт, что будет со мной до конца жизни. Бесполезный в нашем мире и существенно упрощающий жизнь в Сером Царстве. Теперь я всегда смогу убежать от бури — ведь главная особенность лодки — скорость. Схема, по которой я ее строю рассчитана именно на это. А с учетом вполне дельных советов Ржавого…
К материалам из которых я изготавливаю лодку нельзя прикасаться никому. Ржавый и тот же Чужеблуд не в счет. Один неодушевлен, а второй уже не просто артефакт — череп-оберег, а часть меня, имеющая свои желания и разум.
Стоимость лодки не поддается оценке. Самое дешевое в ней — железное дерево, один ствол которого ценится выше чем полный вагон досок из сосны. И это я еще не говорю о пропитках для древесины сваренных моими руками из ценнейших трав что идут на нее.
Ими я укрепил железное дерево еще больше и уберег от многих напастей вроде жуков и гнили.
Новые доски я как раз опустил в чан с пропиткой, оставив их там на ночь. За работу!
Ржавый подает мне сухую и уже напитавшуюся соком трав доску.
— Не занозите руку, хозяин.
— «Серое тело», железяка. Меня и ножом не проткнуть.
Я укладываю доску на станину, берусь за рубанок и слой за слоем снимаю лишнее.
Как же вкусно пахнут опилки!
Примеряю доску по борту и возвращаюсь к станине. Закусываю язык между губ — дурная привычка и признак того что я сосредоточен и полностью ушел «в себя». Мягко, даже нежно — провожу по доске наждачной бумагой до тех пор пока прикосновение к ней не напомнит мне о теплой коже на бедрах Рогеды. Ее горячих поцелуях. Ее…
Тьфу! Помотал головой, изгоняя эту мысль. Нашел тоже с чем сравнивать!
Новым, только разученным навыком непригодным ни для чего больше — омываю готовую доску теплом своей души — и прикладываю ее к лодке, наращивая высоту борта. Железный стучит молотком.
— Отлично, хозяин! Больше у вас из рук ничего не падает!
Закатываю глаза. Один раз уронил инструмент и Ржавый напоминает мне об этом постоянно.
Продолжаем работать. Очищать от «грязи» чужих рук доски не надо. Дерево выращено мной. Никто его не касался. Очистку проходят лишь чужие вещи и материалы.
Все мое богатство, все накопления из сейфа — уйдут на постройку лодки. Чем больше я вложу в нее сил и средств, тем качественнее получится артефакт. Тем меньше он будет тянуть из меня магии.
А еще он будет расти вместе со мной по рангам! Становиться быстрее, надежнее и даже больше — не зависимо от того каким был построен. Но до этого еще далеко.
—
«Хозяин!»
— Зовет меня Чужеблуд, похоже, что… э-э-э, ревнивым голосом? —
«Подойди и глянь на это, пиявка ведьмовская!»
Улитка… А я думаю куда она пропала? Неудивительно что череп приревновал — помощи от него в постройке лодки никакой.
Концепция жизни. Эта зеленая козявка ползала между щелями в досках, оставляя после себя слизь, и щели исчезали! Дерево выпускало волокна и сращивало разрывы. Невероятно!
Улыбаюсь и ухожу, не мешая маленькой неутомимой трудяге, вроде как опять отругавшей меня.
Парусное вооружение было решено оставить. Схему артефакта пришлось в очередной раз перекраивать (простыню выкинуть), но скорость… все ради нее. Так лодка обзавелась двумя шикарными парусами, сшитыми из кожи высшего демона.